История | Службы охраны, детективные агенства, охранные системы, оружие, безопасность — Киев (Украина)

Несколько способов украсть что-либо в супермаркете

Кражи в магазинах — настоящий бич британской розничной торговли. Согласно Центру исследований в ритейле, Великобритания находится на вершине отраслевого рейтинга по доле потерь от краж. По данным этой организации, каждый год торговые сети и индивидуальные предприниматели теряют товара на 1,5 миллиарда фунтов. Разумеется, оплачивают эти преступные действия покупатели. Каждая британская семья из-за воровства переплачивает за товары около 150 фунтов в год. 

Для обозначения этого вида преступлений в русский язык успело попасть английское слово "шоплифтинг", а людей, практикующих это преступное занятие, называют "шоплифтерами". Типичный шоплифтер — это любитель. Для такого человека мелкое воровство — своего рода экстремальное развлечение. Впрочем, оно не ново: в одном из романов П. Г. Вудхауса о молодом аристократе Берти Вустере описывался клуб, для вступления в который надо было что-нибудь украсть. 

Новое исследование, недавно проведенное психологами из Лейстерского университета, позволило выявить характеристики поведения, которые с большой вероятностью выдают человека, ворующего в магазинах товар. Д-р Винсент Иган анонимно проанкетировал 114 обычных людей в возрасте от 16 до 80 лет — анкета содержала разнообразные вопросы об их отношении к мелким кражам в магазинах и их личном опыте преступного промысла. 68 опрошенных никогда не воровали, 30 делали последний раз больше года назад, 16 признались в шоплифтинге в течение последнего года. 

Согласно Игану, средний британский шоплифтер — это мужчина, неприятный в общении, ведущий себя асоциально. Это неорганизованный и недисциплинированный человек. К шоплифтингу более склонны молодые экстраверты. Все те, кто признался в мелких кражах за последнее время, были существенно моложе остальных, и все они были мужчинами. (Как мы видим, сам Берти Вустер находился бы в самом центре группы риска). Люди с не слишком высоким интеллектом и с низкой эмоциональной стабильностью в большей степени склонны считать мелкие кражи допустимым действием. 

Как именно орудуют шоплифтеры? Некоторые их методы описаны в англоязычной "Википедии". Приведем выдержку оттуда. 
Закопанные сокровища

Техника обычно используется в крупных магазинах стройматериалов. На дно тележки кладется дорогой инструмент (часто это алмазные лезвия для циркулярной пилы), на котором нет акустомагнитных или RFID-меток. Затем сверху укладываются мешки с каким-нибудь тяжелым содержимым — например, цементом. Кассир, скорее всего, не станет выкладывать и сканировать все мешки — он считает одну метку и умножит цену на количество упаковок. Часто злоумышленник возвращает оплаченные товары в магазин и получает за них деньги назад. 
Медный палец 

Шоплифтер может обмотать кусочек медной фольги вокруг одного из пальцев. Если он будет прижимать этот палец к RFID-метке при проходе через контролирующее устройство, ее сигнал исказится, и тревога не будет инициирована. В США наличие фольги на пальце будет основанием для обвинения в том, что человек был "экипирован для кражи". 
Отклеивание меток

Один из самых очевидных способов. Злоумышленник берет с полки товар и внимательно его разглядывает. Делая вид, что он выбирает и сравнивает, шоплифтер ходит от полки к полке с товаром в руках. Когда вокруг нет персонала, он находит не покрываемое камерами видеонаблюдения место и снимает метку. Она возвращается на место, а желаемый предмет кладется в карман. Разумеется, при выходе из магазина тревога не срабатывает. 
Размагничивание в магазине

Товар с акустомагнитной меткой (обычно это CD или DVD) может быть размагничен в магазине злоумышленником, и метка не "зазвенит" при проходе через акустомагнитные ворота. Чтобы размагнитить метку, шоплифтер прикладывает к ней очень маленький, но мощный постоянный неодимовый магнит. Для размагничивания следует подержать его около минуты. Этот способ работает с дешевыми CD- и DVD-дисками — дорогие диски формата Blu ray могут иметь скрытые охранные метки. 
Отвлечение внимания

Группа из двух или более злоумышленников входят в магазин и пытаются отвлечь внимание как можно большего числа сотрудников — продавцов и охранников. Лже-покупатели ведут себя настойчиво и полностью занимают персонал все необходимое для кражи время. В это время сообщник у товарной выкладки будет дожидаться безопасного времени для кражи. 
Трюк с ложной тревогой

Вор помещает охранную метку на сумку законопослушного покупателя и ждет его выхода из магазина. После срабатывания тревожного сигнала, когда внимание охраны сфокусировано на мнимом воре, шоплифтер может спокойно выйти из магазина. 
Отвлекающая покупка

В глазах многих продавцов покупатель, оплативший товар, априори является честным. Особенно если покупатель сообщает продавцу о своем намерении купить потом больше, успешно играя роль лояльного потребителя. Даже в случае поимки оправдание "я просто забыл это оплатить" с большой вероятностью позволит избежать конфликтной ситуации.
Одна вторая

Злоумышленник заходит в магазин, берет с полки две небольшие легкие вещи вроде нижнего белья, затем открывает сумку, как будто собираясь достать из нее деньги для оплаты. При этом он незаметно роняет в нее один экземпляр товара; затем, после паузы, кладет вторую вещь обратно на полку, изображая изменение решения о покупке. 
"У нас в Штатах!.." 

Универсальный способ избежать неприятностей — изобразить из себя приезжего, не знакомого с местными правилами. Например, можно набрать конфет в фойе кинотеатра и пройти с ними в зал, не заплатив. Если шоплифтера ловят (и дело обстоит в Британии), то он может сымитировать американский акцент и воскликнуть: "Прошу прощения, я не понял! Какая неловкая ситуация — у нас в Штатах конфеты входят в стоимость билета!"

Персонал практически никогда не будет применять никаких санкций к нарушителю. 
Украшение в кармане

Один из вариантов техники "Одна вторая" состоит в том, чтобы спрятать маленький предмет или украшение в кармане покупаемой одежды. Шоплифтер в этом случае или все же платит за что-то одно, или перекладывает похищаемую вещь к себе в сумку или карман, зайдя в примерочную кабинку, где нет камер видеонаблюдения. 
Исчезнувшее блюдо из-под суши

Во многих западных суши-барах расчет производится по количеству использованных тарелок на столе. Официант выписывает счет, пересчитывая пустые блюда, и если одну тарелку спрятать в сумку или сесть на нее, то за нее, возможно, получится не заплатить. 
Газета

Шоплифтер заходит с газетой в маленькую булочную, вкладывает в газету сэндвич и беспрепятственно выходит. В большинстве небольших булочных нет систем видеонаблюдения, и продавцы там не ожидают воровства. Однако, посетитель с газетой, зашедший в магазин компакт-дисков, тут же вызовет подозрения — опытные шоплифтеры не используют этот трюк в подобных местах. 
Мнимый отказ от шоплифтинга

Рискованная и провокационная техника. Злоумышленник кладет в карман несколько единиц товара (например, плиток шоколада), делая это намеренно в поле зрения камеры видеонаблюдения. Вор знает, что оператор теперь пристально следит за его действиями. Некоторое время он ходит по магазину, затем возвращается к полке и возвращает товар из кармана на место. Но одну плитку шоколада он все же оставляет в кармане. 
Имитация вора — карманника

В магазин заходят два сообщника. Первый берет с полки, к примеру, две плитки шоколада. Держа шоколад в руке, он делает вид, что вытаскивает что-то из кармана сообщника, но на самом деле бросает туда одну шоколадку. При попытке уйти сообщник говорит, что не знает, что случилось, претензий никаких не имеет, или что мнимый "карманник" — его друг. 

В другом случае шоплифтер кладет шоколадку в карман сообщника, вытаскивая при этом его бумажник. Со стороны это похоже на метод "фантомного бумажника", который должен создавать ощущение наполненности кармана — этот способ в самом деле часто применяется карманниками, и о нем осведомлены многие операторы видеонаблюдения. Однако, именно это их знание как раз используется шоплифтером. А у сообщника, как обычно, претензий к вору нет. 

Те магазинные воры, которые работают в одиночку, могут практиковать схожий метод — подкладывать товар в карман незнакомого покупателя. Затем они подходят к нему снаружи магазина и незаметно извлекают краденую вещь. 
Кража серийных номеров и ключей программного обеспечения

Многие люди загружают из Интернета игры или программные пакеты, но не могут работать с ними в полной мере из-за отсутствия лицензионных ключей. В большинстве случаев серийный номер вложен вовнутрь упаковки с компакт-диском. Злоумышленник может распечатать упаковку CD- или DVD-диска в магазине и переписать или сфотографировать ключ. В случае поимки такого шоплифтера можно обвинить в порче упаковки товара. 

Стоит заметить, что одной из разновидностей шоплифтинга является кража с целью возврата как бы купленного товара в магазин и получения денег "назад". Согласно законодательству многих стран, включая США и Великобританию, при обнаружении покупателем брака должны возвращаться деньги за товар, даже если клиент не сохранил кассовый чек. Злоумышленник похищает из магазина товар любым из способов; затем повреждает товар — делает в ткани дырку, разрывает одно из звеньев на цепочке, разрезает подошву на ботинке и т.д. Изделие возвращается в магазин, и вор получает за него деньги. 

Любительское воровство в магазинах — действительно серьезная проблема общества. Можно говорить о появлении субкультуры шоплифтеров, отдельной от профессионального воровского, "блатного" мира. В кириллическом сегменте "Живого журнала" даже есть специализированное сообщество, в котором пользователи хвастаются друг перед другом своими успехами в мелких кражах и делятся опытом. 

Вот характерная цитата оттуда: "Зашла в отдел с обувью — а там просто рай. На половине обуви нет пластмассовых кругляшков. Взяла я сандалики и ботиночки, оторвала на всякий пожарный все наклейки на них, в сумку обувку сложила — и на выход. А на выходе зазвенела. Правда, охранников там не было и сигналка тихая, так что я спокойно ушла". Или вот: "Кто-нибудь пробовал выносить вещи из магаза с помощью фольги? Хочу обклеить коробку из-под обуви фольгой в несколько слоёв и посетить "Бершку"". Если вы работает в службе безопасности розничного магазина, то найдите в себе силы преодолеть брезгливость и почитайте это сообщество в рамках повышения своего профессионализма. 

Как бороться с шоплифтингом? Сформулируйте служебные инструкции для каждого вызывающего подозрения случая. Устраивайте учения с "подсадными утками". На "разборе полетов" тренируйте персонал. Оформление субкультуры на соответствующих форумах и тематических сайтах дало вам возможность заняться разведкой. Много полезной информации там найдет для себя и сотрудник маркетингового отдела компании, производящей средства технической защиты. Вряд ли, конечно, вам будет приятно это читать — но что поделать, ремесло разведчика немыслимо без морального дискомфорта.

Царская «Охранная стража».

11003.jpg
Точкой отсчета в хрониках политического терроризма в России стало покушение на Александра II в 1866 году. Выстрел студента Каракозова во весь рост поставил перед шефом III Отделения проблему обеспечения личной безопасности императора.

ТАЙНОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ
Так была создана "Охранная стража", главной задачей которой стало обеспечение порядка на трассах движения императорского кортежа. Это специальное жандармское подразделение учредили к маю 1866 года. В его структуру ввели должности "секретных агентов", которые наблюдали за публикой в местах появления царя.

Вновь созданной страже предписывалось действовать в глубокой тайне, а ее сотрудники давали подписку "о неразглашении". Они обязывались "зорко следить за собирающейся около высочайших особ публикою и стараться удалить всякого рода причины, могущие послужить поводом к какого бы то ни было рода беспорядкам в присутствии императорской фамилии, наипаче же всего охранять всюду драгоценнейшую жизнь Его Императорского Величества". Сотрудники "Охранной стражи" действовали в статском платье и лишь "в особых случаях" небольшая часть охраны могла быть "наряжена" в форменную одежду. Надо подчеркнуть, что Охранная стража формировалась как спецслужба с особым неофициальным статусом. Она не была оформлена в законодательном порядке.
Начальник подчинялся непосредственно управляющему III Отделением, и о ее деятельности было мало известно даже "смежникам" из Дворцовой полицейской команды, охранявшей императорские резиденции.

Несмотря на то что III Отделение пыталось сохранить в тайне образование новой спецслужбы, слухи о ней моментально расползлись в обществе. В мае 1866 года современник упоминал, что "при отъездах государя со станции царскосельской железной дороги начали появляться какие-то лица, обращавшие своими манерами на себя внимание. Мне сказали, что это приставленные III Отделением канцелярии государя телохранители. Эти господа должны были быть никем не замечены, а их узнали на другой день по их назначении".
Одним из героев "Охранной стражи" стал Карл Кох, который сумел спасти Александра II во время одного из покушений.

"личник" ИМПЕРАТОРА

Карл-Юлиус Иоганнович Кох, "лютеранского вероисповедания", родился в январе 1846 года в семье выходцев из немецкого города Гамбурга, приехавших в Россию в поисках лучшей доли. Шестнадцати лет от роду Карл-Юлиус решил посвятить себя военной карьере. Службу начал унтер-офицером в Алексопольском пехотном полку, участвовал в подавлении польского мятежа 1864 года, проявив при этом храбрость и
инициативу. После окончания Варшавского пехотного юнкерского училища в ноябре 1866 года Карл Кох вернулся в свой полк в эполетах прапорщика. Двадцатилетнего честолюбца мало устраивала карьера заурядного армейского офицера. И после тяжелых полугодовых экзаменов и всесторонней проверки он в декабре 1874 года добился перевода в Отдельный корпус жандармов и был зачислен в штат Санкт-Петербургского дивизиона, где непродолжительное время числился младшим офицером и возглавлял учебную команду.

Кох слыл усердным и исполнительным службистом. Рвение его было отмечено "всемилостивейше… единовременным денежным пособи ем". На добросовестного офицера обратил внимание сам глава III Отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии и шеф жандармов генерал-адъютант Мезенцов, с благоволения которого в декабре 1876 года Кох был назначен помощником начальника "Охранной
стражи" и произведен в чин штабс-капитана.

Впервые имя Карла Коха — жандармского капитана и царского "личника" — стало широко известно в России после покушения на Александра II 2 апреля 1879 года.

"НЕ РАНЕНЫ ЛИ ВЫ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО?!."

События на Дворцовой площади в апреле 1879 года потрясли Россию даже не столько фактом покушения на Александра II, сколько унизительными для царя и позорными для охраны обстоятельствами этого преступления. Вот одно из характерных мемуарных описаний тех событий: "Утром, совершая свою ежедневную прогулку и входя в Миллионную улицу, государь видит, как навстречу ему идет человек подозрительной наружности в чиновничьей фуражке и как в расстоянии нескольких шагов от него он преспокойно вынимает из-под пальто револьвер и стреляет в государя. Государь делает движение направо, преступник стреляет вторично направо, государь переходит на левую сторону, преступник стреляет в третий раз, и в третий раз Бог чудесным образом охраняет своего несчастного помазанника, и только тогда полиция успевает схватить преступника".
В целом мемуарист верно изложил происшедшее. Но есть детали, которые подробно описаны в рапорте штабс-капитана Коха новому шефу жандармов (Мезенцов был убит террористом) генерал-адъютанту Дрентельну. В этот день семь стражников как обычно заняли посты около Зимнего дворца и по углам Дворцовой площади. Конечно, всего семь телохранителей для протяженного маршрута ежедневного утреннего
моциона царя было очень мало. Но Александр II с крайним неудовольствием воспринимал уплотнявшееся кольцо своей личной охраны.
В начале десятого утра царь, как обычно, вышел на прогулку по Миллионной улице, Зимней канавке и Мойке, обошел вокруг здания Гвардейского штаба и повернул на Дворцовую площадь. "В то время как из-за угла будки здания Гвардейского штаба… показался государь император, к противоположному углу приблизился мерными шагами и направился навстречу государю неизвестный человек, на вид прилично одетый, с
форменной фуражкой на голове. Приблизившись спокойно, с руками, опущенными в карманы, на расстоянии 15 шагов, он мгновенно, не сходя с панели, произвел по Его Величеству выстрел". Александр II с криком "ловите!" бросился бежать зигзагами по направлению к министерству иностранных дел. Капитан Карл Кох, следовавший за царем в некотором отдалении, кинулся с обнаженной шашкой к
стрелявшему, но тот, прежде чем Кох догнал его и ударом по голове свалил с ног, успел произвести еще три выстрела, хотя в царя так и не попал.
О последующих событиях рассказал сам террорист во время допроса. Им оказался бывший студент Соловьев: "Я не прошел еще ворот штаба, как, увидя государя в близком от меня расстоянии, схватил револьвер, впрочем, хотел было отказаться от исполнения своего намерения в этот день, но государь заметил движение моей руки, я понял это и, выхватив револьвер, выстрелил в Его Величество, находясь от него
в 5-6 шагах; потом, преследуя его, я выстрелил в государя все заряды, почти не целясь. Только когда сделал 4 выстрела, жандармский офицер подбежал и сбил ударом по голове с ног. Народ погнался за мной, и, когда меня задержали, я раскусил орех с ядом, который положил себе в рот, идя навстречу государю".

К этому необходимо сделать несколько уточнений. Капитан Кох, свалив Соловьева с ног, кинулся к Александру II: "…Я бросился к государю со словами: "Не ранены ли, Ваше Величество?" Государь изволил отвечать: "Нет, не ранен, смотри, чтобы не убежал преступник". В это время Соловьев, очнувшись, попытался убежать, но едва не был растерзан сбежавшейся толпой. Охране пришлось отбивать террориста у разъяренной толпы. Кох писал в рапорте: "По задержании преступника, опасаясь, чтобы разъяренная сбежавшаяся публика не порвала бы его в клочья, я сдал его в секретное отделение".

Современники были глубоко поражены унизительными "зигзагами" русского императора на охраняемой Дворцовой площади. По словам мемуариста, "глубокое смущение охватило русских людей. Первый вопрос, который волновал всех — "как могла расставленная по всем направлениям полиция,явная и тайная, допустить, чтобы первый встречный мог идти навстречу государя и почти в упор в него стрелять?".

Действительно, охрана вела себя из рук вон. Поражает патриархальность в организации охраны первого лица огромной империи. Как выяснилось в ходе допроса, Соловьев только один раз посетил Дворцовую площадь, а уже через день стрелял в царя — охрана допустила приближение к императору неизвестного человека

НАГРАДА ТЕТ-А-ТЕТ
После покушения, как водится, были сделаны оргвыводы. Начальник "Охранной стражи" III Отделения Гаазе был отстранен от должности. На его место назначили тридцатитрехлетнего капитана Карла Коха. 4 апреля 1879 года он получил лично из рук Александра II Владимирский крест 4-й степени с бантом и медаль "За спасение погибавших". На грамоте к ордену Св. Владимира было указано, что офицер награжден "за спасение царской жизни при самоотверженно исполняемом долге".

Церемония вручения наград происходила без присутствия официальных лиц и высоких начальников в Зимнем дворце. Карл Кох писал в рапорте:"… в 9 часов утра государь император, потребовав меня к себе в кабинет, изволил осчастливить меня следующими милостивыми словами, которых я никогда не забуду: "Вот тебе Владимирский крест, который ты можешь носить с бантом, так как подвергался
одинаковой со мной опасности. А вот тебе золотая медаль за спасение погибавших. Спасибо тебе".

Кох был счастлив. Понимал, что таких заслуг цари не забывают. Он превратился из безымянного личного телохранителя Александра II в его "крестника". Их навсегда связала пережитая смертельная опасность. Кох писал в рапорте: "…Когда я бросился облобызать руки государя императора, то Его Величество, взяв меня за голову, поцеловал троекратно. Затем государь император в течение 15 минут
изволил расспрашивать меня и, так сказать, освежить в своей памяти все подробности преступного покушения на драгоценную жизнь Его Императорского Величества. Мне пришлось дословно повторить Его Императорскому Величеству все то, что мною было изложено в рапорте вашему высокопревосходительству по этому случаю".

Александр II отмечал в лицо своего "личника" и не раз разговаривал с ним. 5 апреля 1879 года, когда Карл Кох "находился у ворот Летнего сада, государь, проезжая в коляске, приостановился и, подозвав меня к себе, изволил сказать: "А пальто, в котором я был во время покушения, оказалось простреленным".

28 мая 1879 года тридцатитрехлетний Соловьев был повешен. Даже самые убежденные противники народовольцев признавали силу их убеждений. Достоевский писал Победоносцеву: "Мы говорим прямо: это сумасшедшие, а между тем у этих сумасшедших своя логика, свое учение, свой кодекс, свой Бог даже, и так крепко засело, как крепче нельзя".

У ПЯТИ НЯНЕК
Выстрелы 2 апреля 1879 года положили начало целой серии террористических актов. Решением исполкома революционно-террористической организации "Народная воля" Александр II был приговорен к смерти. Осенью было предпринято несколько попыток взорвать царский поезд. В феврале 1880-го прогремел взрыв в Зимнем дворце. Но судьба хранила Александра II.

Вместе с тем межведомственные противоречия не позволили наладить эффективного взаимодействия силовых структур в деле противостояния революционному террору. Дворцовая полиция и "Охранная стража" не имела собственного агентурного аппарата, а государственные полицейские институты — Министерство внутренних дел, Отдельный корпус жандармов, политическая полиция влице III Отделения, конкурируя
между собой за влияние на государя, не спешили обмениваться в полном объеме имевшейся у них информацией.
По сути Александр II погиб 1 марта 1881 года в результате так и не преодоленных ведомственных противоречий в силовых структурах. В этот день за безопасность императора отвечали три ключевых лица. Во-первых, трассу проезда "прикрывали" люди из "Охранной стражи" под командованием капитана Коха, который лично сопровождал карету царя.Это была "скрытая" охрана, поскольку телохранители были
в штатском. Во-вторых, полицмейстер первого городского отделения полковник Дворжицкий расставил конных и пеших жандармов на Михайловской площади и прилегающих улицах. Это была "явная" охрана. И, в-третьих, карету царя сопровождали шесть казаков Терского казачьего эскадрона Собственного конвоя под командованием ротмистра Колюбякина. Это была "почетная" охрана. Однако не было
четких должностных инструкций на предмет действий в случае покушения на императора. Не была определена и иерархическая подчиненность лиц, отвечавших за безопасность царя.

Об обстоятельствах покушения 1 марта 1881 года известно практически все. Когда царь возвращался в Зимний дворец по набережной Екатерининского канала, народоволец Рысаков бросил первую бомбу. Взрыв задел карету по касательной, и царь серьезно не пострадал, но был, видимо, контужен. Повлияло и то, что карета была обшита металлическими листами — "блиндирована". Взрывом были тяжело ранены
несколько казаков конвоя и несколько случайных прохожих.

Но взрыв решил главную для террористов проблему. Императорский кортеж был остановлен, началась паника, к месту происшествия бросились десятки людей. В толпе к царю приблизился второй террорист Гриневицкий, который сумел бросить бомбу прямо под ноги Александру. События эти порождали и порождают множество вопросов. Почему Александра II немедленно не увезли с места покушения? Карета была повреждена, но вполне могла двигаться. Почему личная охрана немедленно не "отсекла" царя от случайной публики? Сил для этого было вполне достаточно…

Много лет спустя Кох писал министру императорского двора Фредериксу, что он пытался усилить личный состав "Охранной стражи" — "стариков уволить, охрану увеличить", но его обращения к министру внутренних дел графу Лорис-Меликову не были услышаны. По словам мемуариста, Лорис-Меликов заявил: "Ну, это будет денег стоить, а их у меня нет. Да и советую тебе с генералом Рылеевым быть поспокойнее
и не видеть везде покусителей. Я этого не люблю".

В момент покушения Кох действовал достаточно решительно. Именно он сбил Рысакова с ног, поставил его на колени, изъяв при этом револьвер и кинжал. А затем произошло то, что можно классифицировать как профессиональную некомпетентность. По версии Коха, за две-три минуты до второго взрыва, он, передав задержанного охране, выхватил из ножен саблю и, предполагая, что в собравшейся толпе может быть сообщник, приказал казакам "отгонять от царя сбегающийся к нему народ, допуская возможность второго взрыва, но вмешавшийся не в свое дело полицмейстер полковник Дворжицкий (потом прославленный врун чуть ли не в герои) позволил, идя за государем, крикнуть мне: "Капитан, что вы делаете, вложите вашу шашку в ножны — ведь это не 2 апреля Владимира получать". Он был полковник, ая… капитан… Сказано это было так нагло при государе. Я вложил шашку в ножны, и мы успели пройти за государем каких-нибудь 10-15 шагов, как из толпы сбежавшегося народа выделился второй злодей Гриневицкий и бросил под ноги государя бомбу". Александр II умер через полтора часа после покушения. Кох проявил слабость. Впитанное с юности беспрекословное подчинение высшим по званию оказалось для него роковым. Капитан выполнил приказ полковника. В результате погиб император огромной империи. Это было концом карьеры царского "личника" Карла Коха.

Взрывом было ранено более двадцати человек. Тяжелую контузию получил и Карл Кох. По свидетельству очевидцев покушения, "взрыв растерзал шинель капитана и сорвал с его мундира все ордена". Но несмотря на контузию, он выступил на судебном процессе по делу 1 марта 1881 года в качестве свидетеля.

В ТЕНИ И "ВНЕ ПРАВИЛ"
Правда, карьеру тридцатипятилетнему Карлу Коху окончательно не сломали. Помнили его решительные действия 2 апреля 1879 года. Он ушел в тень, но после выздоровления продолжил службу в Отдельном корпусе жандармов на второстепенных должностях. Именным указом Александра III ему была положена пожизненная специальная пенсия в 1 000 руб. в год, помимо жалованья. Ему вручили особую награду — памятную серебряную медаль с изображением вензеля "злодейски убиенного" Александра II и надписью: "1 марта 1881 года" предназначавшуюся "для ношения в петлице на Аннинской и Андреевской -лентах". В 1886 году особым царским указом ему было даровано потомственное дворянство. Кох несколько лет находился в распоряжении коменданта Петропавловской крепости, где "заведовал арестантами, содержащимися в Трубецком бастионе", затем возглавлял службу паспортного контроля в Петербургском морском порту. В сентябре 1889-го его перевели в резерв Штаба корпуса жандармов. В 1897-м "за отлично-усердную  ревностную службу" наградили орденом Св. Станислава 2-й; степени. В августе 1898 года пятидесятидвухлетний бывший царский "личник" присутствовал на торжественном открытии в Москве памятника Александру II. В связи с этими событиями в 1898 году, по ходатайству шефа жандармов, "вне правил" Карлу Коху высочайшим указом Николая II было присвоено звание полковника, а перед выходом на пенсию — генерал-майора. Никто не поминал ему трагических событии 1 марта 1881 -го, но во всех документах постоянно упоминалось, что именно он спас Александра II в апреле 1879-го.

Тайны охраны первых лиц государства.

s61987.jpg

О том, как охраняют первых лиц государства, порой можно узнать только спустя много лет.

Девятое Управление КГБ («девятка») было создано при Андропове специально для обеспечения охраны правительства и высоких зарубежных гостей. У истоков создания «девятки» стоял офицер КГБ Валерий Величко, ныне возглавляющий Клуб ветеранов госбезопасности, издатель, курирующий публицистический проект «Лубянка». Мы попросили его рассказать о некоторых тайнах охраны первых лиц. А о том, как охраняют нынешних лидеров, читайте в следующем номере еженедельника.

Снайперы среагировали на пульт от ТВ

…Величко редко общается с журналистами. Но для «Комсомолки» сделал исключение.

— По первому образованию я физик, работал в КБ, которое занималось созданием ракетных двигателей для «Энергии». В КГБ начинал как контрразведчик. В 1985 году стал помощником начальника управления правительственной охраны, потом — заместителем, а затем — начальником штаба так называемой «девятки». В мои обязанности входило организовывать охрану высших российских и зарубежных чиновников. Все визиты Рейгана, Миттерана, Буша, некоторых палестинских лидеров.

— Происшествия случались?

— Бывали курьезы. Когда Горбачев с семьей первый раз приехал в Форос, его дочь попыталась открыть шторы, а ей на голову упал карниз. Никаких травм у нее не было, но всех, кто по должности к этому был причастен (около 15 человек), уволили. Несколько Героев Соцтруда остались не у дел. У нас был замначальника Девятого управления, уникальный строитель (возводил Байконур), дважды герой Соцтруда… И вот из-за этого карниза вылетел моментально.

…Один из первомайских праздников в Москве. Все проверено, посты расставлены. Десять ноль-ноль, правительство поднимается на Мавзолей, и тут над ГУМом огромное черное облако дыма! Смотрящий на Спасской башне передает, что горит в начале Никольской. Оказалось, какой-то чудак решил выразить таким образом свой протест — на электрической плитке поджег шину.

…Вот здесь (Величко показывает рукой на здание) у меня сидели снайперы, когда Рейган или Буш жили в домике посольства. И попробуй на крыше кто-нибудь появись! Помню, выезжает Буш (это было в один из его приездов в Москву во времена Горбачева. — Прим. ред.), а мне докладывают снайперы: «Обратите внимание на дом такой-то». Я смотрю в бинокль — действительно за шторкой, укрывшись, сидит мужик и в руках что-то типа датчика. Буш уже поехал. Остановить его и вернуть — это же политический визит, крику будет на весь мир! Даю команду — срочно найти того человека. В течение трех минут мои бойцы находят квартиру, врываются, а предполагаемый террорист стоит возле окна, смотрит на улицу, а в руках… телевизионный пульт (!), он одновременно им щелкает телевизионные каналы… Все это время снайпер ждал команды, открывать огонь или нет.

- Бывали жертвы?

— Нет. Мы успевали проверить информацию раньше, чем принималось решение о том, что нужно стрелять. Но я постоянно находился в стрессовой ситуации…

Снаряд в Большом театре

— Я отвечал за Большой театр, который любил посещать Горбачев с супругой. С тех пор Большой ненавижу! — рассказывает Величко. — За несколько дней до визита випов я организовывал оперативно-технический осмотр театра. Уровень осмотра был такой: например, бросал патрон в случайном месте (подвале или чердаке) и, если его не находили, заключал, что качество осмотра плохое. Там и собак задействовали, газоанализаторы применяли… Театр не ремонтировался с 30-х годов. Мы провели исследование, оказалось, вся арматура сгнила. Поэтому я писал заявление, что считаю проведение массовых мероприятий опасным в связи с ветхостью здания. Но Горбачев с комсомольским задором писал поперек: разрешить в виде исключения. Когда первый раз сопровождал чету Горбачевых в Вашингтон, работал с Раисой Максимовной, и мы с ней были у жены посла. Смотрю, американцы вдруг забегали. Спрашиваю, в чем дело. Они отвечают: «Какие вы русские странные, ну почему Раиса Максимовна выходит к людям? Нельзя этого делать! Мы не владеем ситуацией!» У них лидеры не имели права нарушать регламент, а наш Горбачев мог остановить кортеж и пойти в люди. В толпе начиналась давка.

За рубеж — со своими «ЗИЛами»!

— Я вам расскажу, зачем мы свои «ЗИЛы» во время государственных визитов возили за рубеж. Ведь это сколько стоит! А все началось с тех пор, как Никита Хрущев летал в Америку, где американцы дали ему для передвижений свой «Кадиллак». Кончались переговоры, он садился в машину с министрами, красочно рассказывал, какие американцы дураки и как завтра он их обведет вокруг пальца. А в машине стояла подслушивающая техника. Когда это нашей разведке стало известно, Хрущеву объясняли, мол, американцы все слушают… Но партийный лидер только махнул рукой, дескать, да я им кузькину мать покажу!

Вот и вышло, что дешевле возить автомобили через весь мир, чем проиграть важные государственные переговоры из-за утечки информации.

Я объяснял участникам визитов — считайте, что вас подслушивают всегда и везде. Поэтому не говорите того, что не нужно.

- А находили «жучки» в кабинетах Горбачева?

— Это пока секрет.

Горбачевой негры приглянулись

— Однажды во время визита в Америку Раису Максимовну сильно впечатлили негры-охранники Белого дома. Она захотела, чтобы и ее охраняли могучие «шкафы». Пришлось для красоты такого ей выдать. В «Альфе» есть ребята накачанные, но их учили в атаку идти, штурмовать. Такой детина лбом дверь вышибет, но его не учили деликатно себя вести. И вот Раиса Максимовна с мужем идет, разговаривают, а «лоб» — ни на шаг не отступает. В общем, Раиса Максимовна попросила вернуть интеллигентного телохранителя. Однажды выходит на улицу, в кустах сидит оперативник.

— Молодой человек, вас можно? — спрашивает его. — Какое у вас образование? Не высшее?! А языками вы владеете?

— Ну, немецкий в школе учил.

— Миш, ну ты посмотри — нас охраняют люди без знания языков! Как им можно доверять нашу жизнь?

Прислали сидеть в кустах человека с двумя академиями за плечами и знанием иностранных языков. Так он через несколько недель рапорт подал — не выдержал «сидения». В итоге вернулись к прежней организации…

Конспирация — превыше всего

- Кто из лидеров стран запомнился необычными причудами?

— В Москву приехал президент Финляндии Урхо Калева Кекконен. К нему приставили телохранителя. Но оказалось, Кекконен — большой любитель утренних пробежек на дальние дистанции. Охранник, конечно, бегал наравне с ним, но на достойную охрану сил уже не оставалось. Срочно нашли нового телохранителя — мастера спорта по бегу! Сложно было работать с Арафатом — он никогда не прилетал вовремя — из соображений конспирации. Начальник охраны кубинского лидера рассказывал, как Фидель летал в Венесуэлу, куда его пригласили на инаугурацию президента. А там было много его противников. Охрана просила Фиделя не ездить, но тот сказал: «Вы что хотите, чтобы я умер в кровати? Я должен умереть как революционер, в бою. А ваша задача — чтобы это произошло как можно позже». Начальник охраны признавался: даже он не знал, в каком Кастро самолете, в какой машине, поскольку Фидель в туннеле пересаживался из одной в другую. А на Фиделя было более 600 покушений! Ему и талий в ботинки пытались засыпать, подсовывали зараженный гидрокостюм, в студии, где он выступает, в аэрозоль подмешивали ЛСД… Но охрана Кастро всегда была на высоте.

Кто стрелял

— Придя на должность помощника начальника управления, первое, что я сделал, — запросил все материалы о покушениях за советский период. Хотел изучить опыт прошлого. Тогда узнал, что многие архивы были уничтожены. На руки я получил только материалы дела о покушении на Сталина. Это знаменитое дело Шиловой-Таврина — Сталина должны были убить на мотоцикле, но злоумышленника разоблачила военная контрразведка. Второе покушение — человек обиженный пытался стрелять в вождя с лобного места. Но ошибся и стрелял не в Сталина, а в Микояна. Его на лобном месте и взяли. В среднем в год мы получали около трехсот сигналов о готовящихся покушениях и акциях против высшего руководства страны. Тогда меняли маршруты движения или запускали два кортежа вместо одного. Бывали казусы — «зеленую улицу» давали только первому кортежу, «забывая» про второй, в котором на самом деле ехал Горбачев.

Известно о двух попытках покушения на Горбачева. Пытался стрелять в ноябре 1990-го во время демонстрации на Красной площади психически не совсем здоровый Шмонов. Позже он подарил мне книжку (сам издал) о том, почему он стрелял в Горбачева. И еще один житель Грузии также во время демонстрации в 1987 году хотел убить генсека из самодельного пистолета. Но пистолет сработал в кармане, и он ранил себя.

Журналист против Рейгана

Генералы бывшей «девятки» гордятся предотвращением попытки покушения на Рейгана в Москве. В 88-м году получили сигнал о том, что один из журналистов, который будет аккредитован во время визита Рейгана в Москву, намерен совершить теракт — убить сразу двоих президентов: Рейгана и Горбачева. Сигнал тут же пошел в разработку. Журналист оказался смертельно больным раком. От заказчиков он получил крупную сумму, более чем с шестью нолями. Но был вовремя задержан и отправлен из страны.

Медведев и Путин — под защитой ФСО России

И Дмитрия Медведева, и Владимира Путина охраняют сотрудники Федеральной службы охраны РФ (ФСО России).

С президентом работают офицеры, «приставленные» к нему еще тогда, когда он въехал в Кремль, — это произошло до инаугурации. А с премьером в «Белый дом» из Кремля переселились те, кто сопровождал его все восемь президентских лет.

А вот в Первом корпусе Кремля, где работает глава государства, охрана та же, что была и при Путине.

ФСО России возглавляет генерал армии Евгений Муров, а Службу безопасности президента (она входит в состав ФСО) — генерал-полковник Виктор Золотов.

Андрей ВЕЛИГЖАНИН, Анна ВЕЛИГЖАНИНА

Охрана первого лица СССР Н.С. Хрущева.

Н.С. Хрущев.О политических деятелях советского периода сейчас известно, наверное, практически все. Тем не менее определенная часть информации по-прежнему остается уделом лишь избранных. Причем эти люди знают о некоторых чертах характера, привычках руководителей той поры и эпизодах из их жизни намного больше, чем профессиональные историки. Один из них — офицер госбезопасности Николай
ВАСИЛЬЕВ, служивший заместителем начальника охраны Хрущева. 

"Красочная" месть

Отношение Хрущева к охране и к собственной безопасности, как можно заключить из рассказов Васильева, было двояким. Так, в общении с отдельными сотрудниками он проявлял чуткость и такт. "Первое время, когда я стал работать прикрепленным, Хрущев был ко мне очень внимательным: видимо, чувствовал, что я волнуюсь и могу что-то забыть. И на всякий случай переспрашивал: ты понял, что я тебе сказал?" — вспоминает офицер. Но вот охрану в целом Никита Сергеевич недолюбливал.
Подчеркнул сей факт эпизод, произошедший как-то раз в Крыму: он ехал в горах и увидел, как сотрудник госбезопасности во время проезда кортежа придержал кого-то из местных жителей. "Бездельники, народу не дают пройти!" — раздраженно отреагировал на это Хрущев.

 Подобный подход привел и к тому, что количество постов охраны около дачи в Крыму было сокращено. Ситуацию изменил лишь чрезвычайный случай: на территорию объекта, где отдыхал советский руководитель, пробрались люди с улицы. "Вот тут он на нас собак спустил. Вызвал Захарова, начальника управления, он приехал и говорит, мол, ляп они сделали, судить их надо, — рассказывает Васильев. — Пока ему не доказали, что была возможность обеспечивать охрану лишь около самой дачи,
поскольку посты вдоль забора, существовавшие раньше, по его указанию были сняты". После этого происшествия число сотрудников на объекте восстановили до прежнего уровня.
Зато на охоте, как вспоминает замначальника охраны Хрущева, все было совсем иначе — Никита Сергеевич полностью соблюдал <технику безопасности> и четко выполнял указания егеря. Тем не менее однажды он столкнулся с весьма опасной ситуацией. "Во время этих поездок бывает много непредвиденного, — объясняет Николай Васильев. — Как-то раз мы охотились в Завидово. Пошли кабаны, и как назло, один за другим. У меня было десять сильных патронов от "девятки" — американского ружья. Ведь обычно нужно сделать всего два — три выстрела. А здесь он бьет одного, второго, потом лося положил. И вдруг прямо на нас несется кабан.
Охраняемый говорит: <Патрон!> Я ему даю патрон, но уже не разрывной — они закончились, а обычный. Кабан буквально в 10 метрах от нас останавливается. Я был вынужден перед ним (кабаном — прим. ред.) сесть. Подумал, что если уж пойдет на нас, то снесет меня>. К счастью, инцидент закончился благополучно — животное нападать не стало и скрылось в чаще леса.
Во времена Хрущева шел процесс формирования партнерских отношений наших органов госбезопасности со спецслужбами других государств в вопросах обеспечения визитов первых лиц СССР. (Когда страной руководил Сталин, подобные поездки имели эпизодический характер, тогда как в годы <оттепели> они стали обычной протокольной практикой.) Бывало, что с коллегами из-за рубежа общий язык удавалось найти не сразу. 

Однажды готовился визит Никиты Сергеевича в одну из стран, где существовали ограничения на оборот оружия. Представители принимающей стороны сообщили, что офицеры из СССР не должны иметь при себе ничего огнестрельного. И предупредили, что в противном случае оружие будет изъято.
Охране Хрущева пришлось пуститься на всевозможные ухищрения. <Для наших сотрудников сшили костюмы с потайными карманами — как раньше делали для часов. Только здесь они были в четыре раза больше, — вспоминает Николай Васильев. — И вот мы клали туда пистолеты, обязательно вверх ногами — чтобы нельзя было прощупать>. По его словам, некоторые сотрудники предпочитали более надежную
маскировку и привязывали пистолет:к ноге. А вот автомат Калашникова в одежде не спрячешь — его приходилось носить в чехле, похожем на те, что используют для скрипок. В итоге оружие обнаружено не было. Васильев описывает и другой инцидент, который произошел, когда два самолета, обслуживавших визит Хрущева, возвращались из этой же страны. <Зарубежные коллеги шепнули, что у нас в основном самолете — бомба>, — рассказывает Николай Федорович. Но при этом оказалось, что имеется в виду не борт с <первым лицом>, а самолет с сотрудниками охраны, которые не работали в день отлета и тоже возвращались в Москву. <А Ту-114 — он ведь огромный, да еще и двухэтажный>, -
продолжает Васильев. — И вот всю дорогу ребята до седьмого пота искали опасное
устройство — все перерыли. Ничего, конечно же, не нашли>.
Позже выяснилось, что <бомбой> была:обычная банка краски. <Перед вылетом летчику, командиру корабля, ее передал приятель. А тот факт, что она попала на борт в обход сотрудников местной службы безопасности, сильно задел последних — так родилась <утка> про бомбу>.

Председатель на бобах

Николай Федорович был очевидцем и многих нашумевших случаев с участием Хрущева. Например, он лично наблюдал за тем, как Хрущев стучал ботинком по трибуне в ООН. А также вместе с ним ездил по колхозам в те времена, когда повсеместно вводилась кукуруза. И, по мнению Васильева, здесь было много, что называется, перегибов на местах. За это Хрущев критиковал руководителей хозяйств. <Приехали мы в колхоз <Заветы Ильича> по Павелецкой дороге. А там приличное поле засеяно кукурузой, она чахлая и через метр друг от друга растет, — рассказывает Николай Васильев. -
И Никита Сергеевич возмущенно говорит председателю: <Ну кто тебя заставлял засевать этот клок в 30 гектар? Вы посейте два гектара, посмотрите, как она растет, а потом решайте, использовать вам эту культуру или нет. А вы чего же: Хрущев сказал кукурузу сеять, и давай теперь без оглядки?>.
В целом же Хрущев, по словам заместителя начальника его охраны, искренне любил сельское хозяйство. Многих председателей колхозов помнил по имени-отчеству, а в огороде на даче сам сажал кукурузу, картошку и помидоры. И старался вникать в тонкости выращивания разных культур. Васильев вспоминает: <Как-то мы были в Рязани в одном совхозе. А тогда вика, бобовая смесь для корма скоту, стала пользоваться популярностью. Председатель тамошнего колхоза был еще и кандидатом сельскохозяйственных наук. Хрущев подошел и посмотрел на борозду: бобовые стручки там снизу уже были черными, а сверху еще зеленоватыми. Никита Сергеевич его спрашивает: <Когда будешь урожай-то собирать? А тот отвечает: <Еще недельку надо повременить, пока созреет>. Хрущев говорит: <Плохой вы председатель, а еще хуже кандидат наук. Вы ничего не соберете, они все уже разлущатся. Убрать>.
Из воспоминаний Николая Васильева можно почерпнуть много любопытного о привычках и пристрастиях советского руководителя. Например, для участия в различных вечерах у Хрущева была специальная стопка с утолщенным дном — входило в нее меньше 50 грамм. Внешне сосуд было не отличить от всех остальных, которые выставлялись на стол. Еще одна деталь: Никита Сергеевич не терпел малейших
подозрений в том, что он перебрал со спиртным. Как-то раз после застолья Хрущев выходил из автомобиля. Сотрудники охраны из второй машины подскочили к нему, чтобы поддержать, если понадобится, — на улице был гололед. <Так он нас отшвырнул. <Вы что, — говорит, — меня берете под локоть? Вы создаете вид, что я вроде как пьяный>, — вспоминает Васильев.
Как утверждает заместитель начальника охраны Хрущева, Никита Сергеевич не употреблял нецензурные выражения. <Самое бранное слово было — <турок>, — говорит он. — Если охраняемый не в настроении, а ты где-то ляп сделал, он обязательно скажет: <Ух, турок!>
Рассказывает Васильев и про пристрастия вождя в одежде: по его словам, тот предпочитал все отечественное. Одежду для Хрущева шили в спецателье. <Он везде прославлял кунцевский материал и всегда хвалился, что носит только наше>, — говорит Николай Федорович. Единственным исключением были шляпы. Но это ему было не очень по душе, и когда начали выпускать так называемые <дипломатки>, Хрущев с облегчением сказал: <Наконец хоть иностранщину сброшу!>
Неоднократно Хрущев откликался на личные обращения граждан. <Как-то в <Правде> была статья, что Никита Сергеевич бывших зэков устраивает на работу, — говорит Васильев. — Действительно, тогда прошла амнистия, и он человека три — четыре устроил: у них не было паспортов, и он давал указания помочь. 

В это время мы отдыхали в Крыму — так на пляж после этой публикации выйти было невозможно.
Около забора собирались сотни человек, желающих обратиться с разными просьбами>. Некоторые воспоминания Николая Васильева свидетельствуют о скромности Никиты Сергеевича. <70-летие Хрущева. Навезли очень много подарков, их сложили напротив фойе в Свердловском зале. Потом, примерно через три дня, ему сказали, что можно взять хоть все. Брежнев, Суслов, Никита Сергеевич ходили по залу и рассматривали эти подарки. И он взял всего три вещи. Среди них был автомат-проигрыватель — слайды просматривать, тогда эта техника только-только в моду входила, охотничий
костюм и еще что-то. Я это точно знаю, потому что сам заказывал машину, вызывал солдат, чтобы нести тот самый проигрыватель — он был метра полтора высотой, как холодильник. А ведь выходили публикации, якобы он чуть ли не все там забрал. Кстати говоря, когда Никиту Сергеевича сняли, все подарки он сдал>.
  Последний раз Васильев встретился с Хрущевым после его отставки. Он приехал в поликлинику на улице Грановского уже с другим охраняемым — председателем Президиума Верховного Совета Подгорным. <Он отправился в кабинет, а я ждал в фойе. Вдруг входит Никита Сергеевич с супругой. Я поздоровался, а Хрущев и говорит: <Нина Петровна, смотри, парень-то наш здесь>. Больше мы не виделись>.

"Российские вести"

Ошибки разведки США

 На официальном сайте Агентства национальной безопасности США уже многие годы регулярно выкладываются для всеобщего доступа рассекречиваемые документы из закрытых архивов этой спецслужбы. Эти документы позволяют узнать массу нового и интересного о тайных страницах новейшей истории. В январе этого года на сайте АНБ в публичный доступ был выложен интереснейший документ, с которого сняли гриф Top Secret, под названием «Американская криптология в годы холодной войны, 1945–1989» 

Контекст вместо секретов

Как и в ситуациях с раскрытием практически всех прочих материалов подобного рода, этот многотомный исторический обзор АНБ рассекретило отнюдь не по собственной инициативе, а вследствие настойчивых запросов извне — в данном случае запросов известного историка разведки Мэтью Эйда (Matthew Aid). Эйд прознал о существовании монументального труда объёмом свыше тысячи страниц случайно, но зато непосредственно от автора книги, ветерана АНБ Томаса Джонсона, с которым нежданно-негаданно встретился на одной из научных конференций.

Задавшись целью выцарапать книгу из секретных хранилищ, Эйд в 2006-м обратился в Архив национальной безопасности при Университете Джорджа Вашингтона и убедил его сотрудников послать официальный запрос на получение четырехтомного отчета. К концу 2007 года АНБ обработало запрос и выдало первые три тома, исключив из них около сотни страниц, опубликование которых было признано преждевременным. Почти все остальные страницы тоже подверглись тщательной цензуре и лишились некоторых абзацев, строк и отдельных слов.

Тем не менее, признает Эйд, он был ошеломлен столь редким подарком. В первую очередь потому, что по книге видно — она предназначалась только для внутреннего употребления в стенах спецслужбы. Около года после этого Эйд кропотливо работал над текстами сам, добывая недостающую информацию и восстанавливая целостную картину, ныне представленную им в книге «Тайный караул. Совершенно секретная история Агентства национальной безопасности».

Когда монография Эйда была закончена, первые три тома истории АНБ Университет Джорджа Вашингтона выложил для всеобщего доступа на своем сайте «Архив национальной безопасности», добавив их к собранию подобных материалов, получаемых по индивидуальным запросам из секретных государственных хранилищ. Лишь после того, как PDF-файлы с частями книги появились на сайте университета, в АНБ решили опубликовать их и у себя, в комплекте с рядом других рассекреченных документов похожей исторической тематики.

По словам тех, кто уже ознакомился с книгой «Американская криптология в годы холодной войны», она предоставляет историкам редкую возможность заглянуть внутрь агентства, которое в обстановке строжайшей секретности добывает разведывательную информацию путем перехвата и дешифрования линий связи. Однако при первом же взгляде на эти интереснейшие материалы становится очевидно, что о крупнейших успехах агентства там нет ни слова

Явно не желая раскрывать слишком много, в АНБ вычистили из текста все мало-мальски содержательные фрагменты, которые — по свидетельству сведущих экспертов — повествуют о подлинных прорывах в криптоаналитической разведке. Вся же прочая информация, оставшаяся после вмешательства цензоров, создает у читателя впечатление, будто самое большое в мире шпионское ухо то и дело страдало приступами глухоты.

Столь своеобразную подачу материала Мэтью Эйд комментирует так: «Для АНБ это была прекраснейшая возможность выставить себя в наилучшем свете. А вместо этого перед вами предстает картина разведывательного агентства, работавшего где-то на уровне между неплохо и посредственно». С другой стороны, подчеркивает Эйд, одна из вещей, делающих книгу Томаса Джонсона поистине уникальной среди всего ряда официальных историй, «это её освежающая открытость и честность, в равной степени признающая как впечатляющие успехи АНБ, так и тяжелейшие провалы в годы холодной войны».

Для примера, напоминает Эйд, большинство несекретных исторических работ, выпущенных Центром исследований разведки при ЦРУ, сфокусировано на тех эпизодах, которые были бесспорно успешными, — вроде легендарного самолета U-2 или проекта «Берлинский туннель» (1954–56). Однако ЦРУ упорно молчит о других историях. Таких, в частности, как провал попыток организации тайных операций и сбора разведывательной информации через агентуру на территории СССР и Восточной Европы в 1940–50-е годы. Или аналогичных неудачах в Китае в период 1950–60-х годов.

Что касается собственно автора книги Томаса Джонсона, то он всячески уклоняется от прямого ответа на вопрос, насколько отредактированная цензорами история отличается от его оригинальной версии. Другие же эксперты по разведке свидетельствуют, что для АНБ это обычная практика- чаще делать достоянием гласности провалы, нежели успехи, потому что достижения в этой сфере разведки нередко могут быть слишком уж хороши, чтобы их раскрывать.

Проект BORIS

Одну из важнейших тайных операций АНБ, начатую еще в 1950-е годы, историки разведки частенько называют «проектом Boris». Это название пошло от имени известного предпринимателя Бориса Цезаря Вильгельма Хагелина (Boris Caesar Wilhelm Hagelin), в годы Второй мировой войны сделавшего состояние на шифраторах для армии США, а в послевоенный период основавшего в Европе знаменитую и поныне корпорацию Crypto AG.

По окончании войны возник все более растущий спрос на шифраторы — для закрытия важных коммуникаций не только в военных, но и в дипломатических, банковских и промышленных системах связи. Однако собственную криптоиндустрию имели по преимуществу лишь самые мощные державы — США, Англия, Германия, Франция… Вот только все они входили в проамериканский блок НАТО, а другие государства, особенно не присоединившиеся к НАТО или Варшавскому пакту, имели веские основания не доверять криптографии, сработанной в одном из враждующих блоков. По этой причине в нейтральных странах с внушительным научнопромышленным потенциалом, вроде Швейцарии или Австрии, сложились благоприятные условия для расцвета бизнеса независимых криптофирм, шифраторам которых могли бы доверять свои секреты все — так же, как доверяют деньги швейцарским банкам

Уже к середине 1950х годов швейцарская фирма Crypto AG играла на рынке коммерческих шифраторов примерно такую же роль, как корпорация General Motors на рынке автомобильном. В такой обстановке руководство АНБ в 1957 году направило в Европу с чрезвычайно деликатной тайной миссией Уильяма Фридмена (William F. Friedman), одного из ветеранов-основателей американской криптослужбы и просто авторитетнейшего криптографа. Фридмен имел не только хорошие связи в западноевропейских разведках еще с Первой мировой войны, но и лично был знаком с Хагелином со времен его бизнеса в Америке. (Примечательно, что Фридмен и Хагелин родились почти в один год на территории Российской империи — первый в семье местечковых евреев в Бессарабии, а второй в семье шведского инженера-нефтяника в Баку.)

Итоги и сам факт секретных переговоров Фридмена с изготовителями шифраторов в Швейцарии по сию пору остаются большой государственной тайной. Однако в 1990-е годы целый ряд журналистских расследований и собранные документальные свидетельства убедительно продемонстрировали, что в результате закулисного сговора коммерческие шифраторы от фирм западных нейтральных стран, в частности Crypto AG, на протяжении десятилетий имели искусственно ослабленные криптосхемы, облегчавшие АНБ их вскрытие.

Публикация сведений даже о старых успехах, говорят они, может невольно раскрыть и поныне утаиваемые источники, дать нежелательные подсказки о продолжающихся разведывательных операциях или же повредить дипломатическим отношениям. Например, когда АНБ несколькими годами ранее рассекретило материалы о дешифровальной активности американского правительства в годы Второй мировой войны, тут же последовала критика со стороны коллег из Госдепартамента, крайне недовольных тем, что всплыли факты систематического шпионажа Америки за собственными союзниками.

Факты истории

Историю АНБ, англоязычную аббревиатуру которого — NSA — до недавних пор в шутку расшифровывали как No Such Agency, то есть «Нет такого агентства», принято отсчитывать от секретного президентского указа Гарри Трумена 1952 года, когда на основе нескольких радиоразведывательных структур в вооруженных силах США была создана единая спецслужба для перехвата и дешифрования электронных коммуникаций. Лишь спустя шестнадцать лет полномочия этого сверхсекретного ведомства были официально зафиксированы в американском законодательстве.

Еще через несколько десятилетий по трем самостоятельным поводам в АНБ вставал вопрос о написании собственной истории, однако каждое из этих начинаний было прекращено из-за гигантских масштабов работы в условиях чрезвычайной секретности. Наконец, к 40-й годовщине АНБ руководство агентства поручило одному из ветеранов спецслужбы, Томасу Джонсону, предпринять еще одну попытку.

На написание этого исторического отчета у Джонсона ушло больше шести лет. Автор поделил работу на четыре тома, описывающих четыре эры в работе радиоразведки (1945–60: Борьба за централизацию; 1960–72: Централизация побеждает; 1972–80: Сокращения и реформы; 1980–89: [пока не раскрыто]). Когда в годы работы над книгой друзья Джонсона, не имевшие высоких допусков к гостайне, спрашивали, как скоро им удастся прочесть сей монументальный труд, автор обычно отвечал: «Все мы давно уже будем на том свете, когда это разрешат рассекретить»

В 1998 году Джонсон наконец завершил отчет, а на следующий год уволился из АНБ после 35 лет службы. Все страницы его работы были проштемпелеваны строжайшим грифом Top Secret Umbra, что на жаргоне агентства означает материал не просто совершенно секретный, а чрезвычайно чувствительный к разглашению.

Сегодня, когда покров государственной тайны с отчета неожиданно был снят, с точки зрения простых американских (а также российских и всех прочих) читателей, неосведомленных в тонкостях криптографии, как одно из наибольших откровений этой книги воспринимается неспособность США на протяжении десятилетий взломать секретные советские коммуникации — после памятного дня в октябре 1948 года, который в АНБ получил название «Черной пятницы». В этот день власти СССР внезапно сменили шифры на всех своих важных линиях связи.

Хотя формально АНБ в тот период еще не существовало, военные криптологические спецслужбы-предшественницы, конечно же, работали в США очень активно. Джонсон говорит о нескольких важных эпизодах тех лет, включая и разгадывание советских шифров. В частности, подробно описана предыстория атак АНБ на советские шифры в годы Второй мировой войны, включая детали успешной англо-американской операции Venona по вскрытию одноразовых шифрблокнотов советской разведки (оказавшихся «не совсем одноразовыми»)

К сожалению, отмечает в своих комментариях к книге Мэтью Эйд, пока что АНБ категорически отказывается рассекречивать тот раздел в своей истории, что относится к «Черной пятнице». Известно лишь, что всеобщая смена советских кодов и шифров в 1948 году надежно пресекла англо-американский криптоаналитический доступ к секретным коммуникациям Москвы высокого уровня.

Проект TICOM

Американский исследователь и публицист Джеймс Бэмфорд (James Bamford) известен как автор целого ряда весьма информативных книг об АНБ США и с начала 1980-х годов имеет репутацию одного из ведущих независимых экспертов по истории этой спецслужбы. В конце 1990-х годов, работая над книгой «Body Of Secrets», Бэмфорд раздобыл материалы о деятельности в последние месяцы Второй мировой войны некоего суперсекретного англоамериканского «Комитета по целевой разведке», или кратко TICOM (Target Intelligence Committee).

Под эгидой TICOM зимой и весной 1945 года две сотни ведущих немецких криптографов были тайно переброшены из Германии в Великобританию, где им предстояло раскалывать советские шифрованные материалы. Впоследствии, благодаря средствам и методам, разработанным криптоаналитиками нацистской Германии, Америка и Англия на протяжении нескольких послевоенных лет могли расшифровывать секретные советские сообщения.

Начиналась же эта операция с того, что в марте 1945 года шесть специально подготовленных групп англоамериканского спецназа были переброшены в Германию с целью захвата немецких криптографических центров. Задача групп TICOM состояла в том, чтобы заполучить столько германского криптооборудования, документации и специалистов, сколько окажется возможным. В результате одного из таких рейдов, к примеру, был захвачен замок в Саксонии, где находился архив радиоразведки германского МИДа, так что весь этот объект, включая и штатных сотрудников, был целиком переправлен в Британию.

В ходе другого рейда была вывезена специализированная семитонная вычислительная машина, с помощью которой немцы вскрывали шифры высшего эшелона советского военного командования. Когда это оборудование вывезли и смонтировали под руководством германских специалистов, машина заработала и действительно начала дешифровать важную секретную переписку СССР. В целом же, как свидетельствуют добытые Бэмфордом документы, собранные TICOM данные позволили англоамериканской разведке впоследствии читать не только советские шифры, но и секретную переписку по крайней мере 35 стран, включая Францию, Италию, Японию, Испанию, Швейцарию и Ирландию.

В рассекреченной ныне книге Т. Джонсона деятельность TICOM несколько раз упоминается, однако без каких-либо подробностей и фактов по существу.

В немалой степени именно по этой причине разведслужбы США были крайне удивлены, обнаружив, что в сентябре 1949 года Советский Союз провел испытание собственной ядерной бомбы. Четыре года спустя с таким же удивлением они обнаружили, что на одном из советских полигонов взорвали водородную бомбу. Под большим впечатлением от этих провалов разведки в правительственных кругах США стали звучать голоса, что весьма недешевые усилия по взлому советских шифров «являются безнадежными, а потому пора прекращать их финансирование»

Ещё один важный элемент в истории АНБ (вряд ли, впрочем, являющийся для кого-то большим секретом) — это тяжелейшие междоусобные битвы, которые агентству приходилось вести с родственными спецслужбами, особенно с Центральным разведывательным управлением. Впечатляющим примером этой войны является эпизод с «Берлинским туннелем». ЦРУ умышленно отрезало АНБ от какого-либо участия в операции с подкопом и доступом к важным коммуникационным кабелям советских сил и ГДР на территории Восточного Берлина в 1954–56 годах. Тогдашний (он же первый) директор АНБ, генерал Ральф Кэнайн (Ralph Canine), как и миллионы рядовых американских граждан, узнал об операции из газеты «Нью-Йорк Таймс», после того как советская сторона обнаружила этот туннель в апреле 1956 года.

berlin_tunnel.jpg

Но самый сильный удар по авторитету АНБ был нанесен в начале 1960-х годов, когда СССР разместил на Кубе наступательные баллистические ракеты (те события вошли в историю под названием Карибский кризис). Радиоразведка, пишет Джонсон, проморгала все на свете, и советские ракеты в непосредственной близости от американских берегов были обнаружены лишь во время полетов самолета-шпиона U-2 в октябре 1962 года.

Третьему тому отчета Джонсона, посвященному 1970-м годам, досталось от цензоров больше всего. Тем не менее и там можно найти интереснейшие факты.

Например, хотя в те годы был урезан бюджет и сокращены штаты, в Форт-Миде, штаб-квартире АНБ, агентство сумело-таки до некоторой степени восстановить доступ к советским шифрованным коммуникациям. На этот успех, а также на ряд других криптоаналитических достижений, указывает лишь единственная коротенькая фраза, которую пощадила цензура: «Даже в условиях урезанного финансирования криптология выдавала самую лучшую информацию из всего, что ей удавалось добывать со Второй мировой войны»

Косвенно этот успех подтверждает и оставленный цензорами фрагмент с обсуждением темы советского вторжения в Афганистан. Согласно книге Джонсона, «обобщенные предупреждения о возможном вторжении начали поступать в сентябре, а более конкретные предупреждения опередили операцию по крайней мере дней на десять». Впоследствии Белый дом квалифицировал эту информацию, добывавшуюся криптоаналитиками АНБ, как несомненный разведывательный успех…

В ожидании тома 4

Любопытно, что сам Томас Джонсон, узнав, что один из экземпляров его труда рассекречен и передан университету, тоже захотел получить копию, для чего позвонил своей давней знакомой, занимающей заметный пост в АНБ. Однако коллега никакой книги автору не дала. По словам Джонсона, «она сказала, что не уверена, хочет ли АНБ это сделать, потому что тогда я начну всем рассказывать об этом, а им надо сначала самим разобраться со сложившейся ситуацией». Из АНБ Джонсону так и не перезвонили — и пришлось ему получать копию своей же работы из рук Мэтью Эйда

Сейчас историки энергично работают над тем, чтобы заполучить в свое распоряжение последний, четвертый том «Американской криптологии». Как рассказывает Джонсон, заключительная часть, охватывающая 1980-е годы, содержит среди прочего «несколько эпизодов, когда кое-кто наделал очень больших ошибок, за которые по справедливости следовало бы увольнять». Автор надеется, что эти весьма поучительные для истории эпизоды из четвертого тома со временем всплывут, но пока весь этот период остается, увы, строго засекреченным.

Аспекты деятельности КГБ СССР

 С помощью советских товарищей разведка Кубы стала самой эффективной спецслужбой Западного полушария. О некоторых аспектах деятельности КГБ СССР в Латинской Америке после победы кубинской революции 1959 года рассказал бывший кадровый разведчик генерал-лейтенант в отставке Николай Леонов.

13 марта исполнилось 55 лет со дня образования Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР. Почти за все время существования эта организация работала на основании секретных инструкций под прямым руководством и контролем ЦК КПСС. Для обеспечения надежной защиты социалистического государства и его союзников от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов КГБ решал многочисленные задачи, в том числе и далеко за пределами нашей страны. О некоторых аспектах деятельности КГБ СССР в Латинской Америке после победы кубинской революции 1959 года рассказал бывший кадровый разведчик генерал-лейтенант в отставке Николай Леонов, который работал в странах Западного полушария.

– Николай Сергеевич, насколько активно вела себя советская внешняя разведка в Латинской Америке, и на Кубе в частности, до и после событий кубинской революции 1 января 1959 года?

– Никакой активности советской разведки на Кубе до 1959 года не было. Потому что там не было ни советского посольства, ни иных советских представительств. А после победы кубинской революции, когда между СССР и Кубой установились развитые политические отношения, все политические вопросы решались уже «наверху» в обстановке абсолютной доверительности, я бы даже сказал, в братском духе. До сих пор все документы о переговорах советского и кубинского руководства, лежащие в наших российских архивах, засекречены, исследователям до них нелегко добраться! Что на Кубе могла делать наша разведка, когда «наверху» все решалось? Если в кубинской армии в каждом полку были наши советники?

Да и вся Латинская Америка в период существования Советского Союза не являлась самостоятельной целью для работы разведки, а рассматривалась нами как второстепенный театр разведывательных действий. Ведь тогда у советского государства были гораздо более серьезные заботы: в условиях холодной войны США и НАТО угрожали непосредственно границам СССР, существовали незатухающие горячие точки: Афганистан, Ближний Восток – это же были проблемы мирового порядка. Но мы очень часто использовали территорию и людей Латинской Америки для пополнения материально-технической базы нашей разведки для работы в США и против США. Прежде всего из Латинской Америки мы вывозили в Соединенные Штаты агентуру, которая могла проникать там в любые структуры. Мы могли доставать через Латинскую Америку технологии по научно-технической проблематике, скажем, по американским нефтеперегонным заводам. В Соединенных Штатах вы эти сведения не достанете, а в Латинской Америке их можно было получить легко.

– Какой момент можно назвать поворотным, с которого началось тесное сближение Кубы и СССР?

– В это время на Кубе протекали внутренние процессы без участия Советского Союза, поэтому какой-то определенный день назвать невозможно. Ведь первое кубинское правительство, сформированное сразу после победы революции, не было социалистическим. Президент Мануэль Уррутиа и премьер-министр Миро Кардона были традиционными буржуазными политиками. Но в мае 1959-го внутри кубинского политического истеблишмента наметился раскол, когда часть людей отказались поддерживать Фиделя в его социальных начинаниях. Например, таких, как аграрная реформа, которая предполагала изъятие крупных латифундий и земель у иностранных собственников, прежде всего американских компаний, и передачу их госпредприятиям совхозного типа. Вот это и был рубеж, с которого начался постепенный дрейф Кубы в сторону СССР. Летом 1959 года, несмотря на отсутствие между нашими странами дипотношений, на Кубу прибыла первая группа советских журналистов. Это была взаимная инициатива, поскольку кубинская революция стала центральным событием мировых новостей, а кубинцы были заинтересованы, чтобы в Союзе знали обо всех изменениях в развитии кубинской революции. С тех пор в нашей прессе стала регулярно появляться информация о происходящем на Кубе.

– Объективные условия или незаурядная личность резидента советской разведки в Гаване Александра Алексеева (Шитова), работавшего под журналистским прикрытием и в неформальной обстановке общавшегося с Фиделем, подтолкнули лидера кубинской революции к тесному сотрудничеству с СССР?

– Никакой разведчик, независимо от его масштаба, не смог бы повлиять на принятие кардинальных решений, которые определяли судьбу революции. Сближение СССР с Кубой было велением времени, отвечало объективным интересам руководителей двух стран. Ведь Куба не сразу повернула в сторону СССР: дипломатические отношения установлены только в мае 1960 года, а в 1959-м практически никаких официальных контактов между нашими правительствами не было. В ноябре 1959 года мне довелось быть переводчиком Микояна, которого направили с политической миссией в Мексику, и тогда же в Мексику прибыл личный эмиссар Фиделя, который пригласил Микояна посетить Кубу и предложил организовать Выставку достижений народного хозяйства СССР в Гаване. Но эта встреча состоялась уже спустя 11 месяцев после победы кубинской революции, когда Куба подошла к кризисному этапу своих отношений с США и ей понадобились надежные союзники. После консультаций Микояна с Политбюро ЦК КПСС, с Хрущевым кубинцам наконец дали согласие, что после окончания работы в Мехико выставка будет перебазирована на Кубу. Приезд на Кубу Микояна, который открывал эту выставку в феврале 1960 года, и был по существу началом официальных отношений между нашими правительствами.

На Кубе мне опять довелось сопровождать Микояна в качестве переводчика и быть свидетелем первых серьезных контактов. Но это происходило уже на втором году кубинской революции. А если какой-то отдельный разведчик и сыграл в этом процессе сближения государств позитивную роль, то, как говорится, честь ему и хвала.

– КГБ СССР как-то участвовал в становлении новых кубинских спецслужб?

– Известная формула, что всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться, конечно, повлияла и на выбор курса кубинского руководства. Поэтому начиная с 1961 года, а может быть, даже с осени 1960-го, когда между СССР и Кубой уже были установлены дипломатические отношения, кубинцы поставили вопрос о предоставлении им нашей военной техники. Параллельно встал вопрос и об оказании им помощи по линии спецслужб – у кубинцев тогда не было собственной системы безопасности. Мы им оказали очень разностороннюю и широкую советническую и техническую помощь, начиная с рекомендаций по охране членов правительства и заканчивая опытом борьбы с бандитизмом и бандитским подпольем. Помогали им и в организации собственной шифровальной связи, а иногда даже в проведении арестов выявленных агентов батистовского режима, которые находились за рубежом. До поры до времени кубинцы, конечно, питались нашим опытом, нашей специальной техникой. Сегодня об этом периоде сотрудничества с благодарностью вспоминают кубинские товарищи и тепло отзываются ветераны наших спецслужб, которые когда-то оказывали помощь Кубе.

– Принимая решение о размещении ракет на Кубе в 1962-м, политическое руководство СССР прислушивалось к выводам аналитиков внешней разведки?

– Разведку в таких случаях никто не спрашивает. Это решение наверняка принималось в узком составе членов Политбюро после консультаций с военными, иначе быть не могло. Но инициатором его был, конечно, Хрущев. Его фраза «засунем им ежа в штаны» давно стала хрестоматийной. В принципе это тяжелый вопрос – о взаимоотношениях политического руководства с поставщиками информации. Разведке в таких случаях всегда достается очень основательно. Ведь политические руководители ужасно не любят, когда им докладывают неприятные вещи! Раньше говорили: «Гонцу с дурной вестью голову с плеч срубили».

– Какие задачи приходилось решать КГБ СССР в период Карибского кризиса?

– В дни Карибского кризиса я сам находился в командировке в Мексике, будучи уже офицером разведки. Тогда нам поставили приоритетную задачу – оказать поддержку кубинской революции, обеспечить ее безопасность. И надобно сказать, что над выполнением этой задачи работали все наши резидентуры – не только в Мексике, но и в других странах Латинской Америки, где имелись возможности для ведения разведдеятельности. Конечно, при сотрудничестве разведок никогда не передают источники информации – это наше собственное, так сказать, достояние. Но если мы получали информацию, что Кубе что-то угрожает, то, безусловно, старались передавать ее одновременно в Москву и нашим кубинским партнерам, которых мы тогда называли друзьями. Равным образом и они передавали в Москву всю информацию, которая касалась безопасности Советского Союза. Мексиканская резидентура прежде всего занималась организацией разведдеятельности на территории США, прилегающей к Мексиканскому заливу. Выявлением всех фактов концентрации вооруженных сил: морских, авиационных, сухопутных или авиадесантных. И выявлением планов по использованию этих сил.

– Какой вклад в успех общего дела внесла мексиканская резидентура?

– Значительный. Я не могу раскрывать все тактические детали проведенных нами конкретных операций, но имевшийся агентурный аппарат тогда широко использовался нами для поездок по тем районам США, где как раз проходила военно-мобилизационная работа по подготовке вторжения на Кубу. В Вашингтоне и Нью-Йорке, как известно, был жесткий контрразведывательный режим и наши разведчики из легальных резидентур не имели возможности оттуда выезжать: появление в то время советского человека с любым паспортом на территории США, тем более в южных штатах, было неприемлемо для американцев. А вот нашей агентуре сделать это было гораздо проще: въехать в США из Мексики, а затем проехать по Техасу, Луизиане, Флориде. Агентура могла быть любая: мексиканцы, американцы, бразильцы – кто угодно. Мы их посылали, и они ездили в южные штаты под разным прикрытием: кто-то был журналистом, кто-то – бизнесменом. По крайней мере полдюжины профессий были точно пригодны для решения таких задач.

– Как вы относитесь к версии, согласно которой США отказались от запланированных массированных бомбардировок Кубы и сделали СССР компромиссные предложения по урегулированию Карибского кризиса после того, как резидент советской разведки в Вашингтоне Александр Феклисов (Фомин) на свой страх и риск заявил человеку из окружения Кеннеди, что в случае военного вторжения американцев на остров советские войска войдут в Западный Берлин? Кажется, за это Феклисову присвоили звание Героя России?

– Мне известен этот эпизод, он всегда был предметом очень острых конфликтных споров. В советское время об этом никто ничего не говорил. Вопросы, связанные с Карибским кризисом, обсуждались уже после 1991 года на трех международных конференциях. Последняя, в которой принимал участие и я, проходила в 40-ю годовщину Карибского кризиса в Гаване в 2002 году. Там присутствовали Фидель Кастро, бывший военный министр США Роберт Макнамара, советник президента Кеннеди Артур Шлесинджер, Маршал Советского Союза Дмитрий Язов (в 1962-м он командовал на Кубе мотострелковым полком), бывшие сотрудники посольства СССР в Вашингтоне.

Во время этих трех конференций неизменно вспыхивали споры. Дипломаты утверждали, что они сами вели эту линию – встречались и с Робертом Кеннеди, и с другими ответственными лицами в США. Бывший посол СССР в США Анатолий Добрынин публично обвинил Феклисова в том, что тот «пиарит» себя, выпячивает свои заслуги. Военные же настаивали, что их представитель из ГРУ по фамилии Большаков сыграл решающую роль в поисках компромисса.

На мой взгляд, в 1962 году в условиях всеобщей паники, когда никто не хотел ракетно-ядерной войны, видимо, все стороны искали какую-то формулу, чтобы сохранив лицо, выйти из этого кризиса. И американцы подставляли со своей стороны то журналистов, то людей из администрации президента, и мы по всем каналам тыкались туда-сюда. Так что какая из этих трех структур – внешняя разведка, военные или МИД – имеет в данном случае пальму первенства, лично мне, например, наплевать, поскольку это уже никакого особого значения для истории не имеет. Честно говоря, я всегда слушал их и думал: «Напоминаете вы мне, господа, Добчинского и Бобчинского из известного произведения Гоголя, которые оспаривали друг у друга, кто из них первый сказал, что приехал ревизор».

– Перед командировками в другие латиноамериканские страны наши разведчики стажировались на Кубе?

– Таких примеров я не помню. Потому что в целом в этих странах был достаточно благоприятный контрразведывательный режим, чтобы спокойно начинать работать прямо там. Вот в бывшей ГДР проходили стажировку специалисты, которые готовились работать в нелегальных условиях в Западном Берлине и немецкоговорящих странах – Австрии и ФРГ. На Кубе такое не практиковалось еще и потому, что кубинский диалект испанского языка очень сильно отличается от континентального и если вы наберетесь кубинского акцента, вас можно будет легко вычислить. Я знаю, что Че Гевара, когда собирался в поездку в Боливию, много поработал над тем, чтобы избавиться от кубинского акцента, который он успел приобрести.

– Ваше мнение как ветерана СВР: каковы наиболее сильные стороны кубинской разведки?

– У всех спецслужб я всегда на первое место ставлю прежде всего преданность своему государству, своему народу. Никакой разведчик, никакой контрразведчик не будет надежным, хорошим работником, если он не является, как мы раньше говорили, «беззаветно преданным». У кубинцев в этом отношении, по-моему, дело обстоит вполне благополучно. Вот сейчас пять кубинских разведчиков сидят в тюрьмах США. С их стороны был провал, назовем произошедшее с ними нормальным профессиональным словом. Их судили, дали огромные сроки – от 15 лет до пожизненного заключения. Но сколько бы ни ломали американцы этих пятерых разведчиков, ни один из них не сломался. А сидят они в тюрьмах с момента ареста уже более 10 лет. Да, они признали свое участие в разведывательной деятельности на территории США, но тут же и пояснили, что не наносили ущерба Соединенным Штатам и американскому народу, а работали лишь с целью предотвращения преступной диверсионной деятельности против Кубы. Поэтому я считаю, что первая сильная сторона сотрудников кубинских спецслужб – их преданность стране, идейная убежденность. А вторая – высокий профессионализм. Работают они все время очень наступательно, энергично. Это одна из самых хороших разведок на свете.

– А можно ли говорить о какой-то специализации кубинцев?

– Чистого разделения функций разведок даже в социалистическом содружестве никогда не было в принципе. Хотя, так как между нашими разведками было налажено тесное сотрудничество и обмен информацией, мы прекрасно знали, у кого где сильные позиции. Скажем, у немцев из ГДР была хорошая агентура в структурах НАТО, в ФРГ, и они давали информацию первого класса по военно-политической проблематике. В области экономической разведки неплохо работали не только немцы, но и чехи, в какой-то степени венгры. Однако каждая разведка определяла направления своей деятельности самостоятельно, потому что у них у всех были свои «болевые» места. Кубинцы, конечно, лучше европейцев знают Латинскую Америку, прекрасно знают США, и информация, которую мы получали от них, была существенным дополнением к тому, что добывали мы.

В период пребывания у власти в Чили президента Сальвадора Альенде кубинцы лучше нас знали ситуацию в этой стране. Четко отслеживали угрозы, которые надвигаются на Альенде и его правительство, и очень точно предупреждали нас на всех этапах дальнейшего ухудшения обстановки в Чили. Они почти точно предсказали, когда произойдет военный переворот Пиночета. Они также прекрасно знали ситуацию в Никарагуа, когда Сандинистская революция победила там первый раз в 1979 году, и опять же давали нам блестящую информацию по этой стране. Мы часто консультировались с ними по всем вопросам, которые связаны с Латинской Америкой. И как я думаю, кубинцы не ослабляли свои разведывательные позиции в этом регионе мира никогда!

– Можно ли сравнивать нынешние спецслужбы Кубы со спецслужбами бывшего диктатора Фульхенсио Батисты?

– Батистовские спецслужбы тоже имели свою главную задачу, но она у них формулировалась проще: слежка за всеми противниками режима Батисты. Когда, скажем, Фидель Кастро, Рауль Кастро, Че Гевара находились в Мексике, то все силы батистовской разведки были брошены на слежку за ними. Ведь у диктатора нет других забот, кроме как опасаться за свою власть. Нынешний же режим на Кубе не испытывает какого-либо страха за свое стабильное существование, поэтому и у разведки Кубы появились более широкие и многогранные задачи. Одна из них – всестороннее укрепление позиций кубинского государства в латиноамериканском сообществе, в мире. Будучи признанным лидером Движения неприсоединившихся стран и пользуясь заслуженным авторитетом, Куба, естественно, стремится к сохранению стабильности в рядах этой организации, внимательно отслеживая не только внутренние проблемы других стран, но и внешние угрозы им. А кубинская разведка всегда оказывает поддержку всем внешнеполитическим шагам своего правительства.

Конечно, и Фидель, и Рауль Кастро такие лидеры в Движении неприсоединения, равных которым в мире сейчас невозможно найти. Отсюда очередная задача разведки – обеспечение безопасности своих лидеров и кубинских представительств за рубежом. Несколько лет назад данные, полученные кубинской разведкой, помогли сорвать планы покушения на Фиделя в Панаме. Кубинцы заранее узнали, кто готовит покушение и где оно произойдет, после чего предупредили местные власти, кого надо арестовать. Эти задачи должна была решать панамская контрразведка, но она не справилась. Вообще попыток покушения на Фиделя было очень много, но, как правило, все пресекались самими кубинцами – за 50 лет существования новой независимой Кубы ни один ее лидер не стал жертвой теракта, не был убит в результате покушения.

– Когда-то Латинская Америка была для СССР на периферии интересов, но теперь, когда туда пошли крупные российские компании, разве регион не приобретает для нас иное значение? Возможно тесное взаимодействие России с Кубой по линии разведок?

– Безусловно, сейчас Латинская Америка стала другой, и в этом великая заслуга кубинской революции. После того как кубинцы освоили весь тот объем знаний, что мы им давали в свое время, они, конечно, не остановились в своем развитии, а пошли дальше. Народ они талантливый, фронтов по защите кубинской революции у них было много, и теперь их разведывательная служба значительно окрепла, стала вполне зрелой. Но с развалом Советского Союза, особенно с периода перестройки и последующих реформ, наши отношения начали постепенно усыхать, а потом и вовсе были сведены к нулю. Ведь тогда мы говорили, что врагов у нас больше нет, ракеты нацеливать не на кого. Теперь вроде бы одумались. Но за последние годы, во-первых, произошел разрыв поколений разведчиков, а во-вторых, в наших правящих кругах развелось такое число друзей Соединенных Штатов, которые хоть и притихли маленько, но все равно будут «сыпать песок в буксы» российско-кубинских отношений.

СПРАВКА

Николай Сергеевич Леонов

Родился 22 августа 1928 года в селе Алмазово Горловского района Рязанской области. В 1952-м окончил Московский институт международных отношений. Работал переводчиком испанского языка в Издательстве иностранной литературы. В 1953–1956 гг. – студент факультета филологии и философии Национального университета Мексики. В 1956–1958 гг. – переводчик в Издательстве иностранной литературы, аспирант-заочник в аспирантуре Института истории АН СССР. В 1958–1960 гг. проходил обучение в 101-й школе КГБ СССР. В 1960–1961 гг. – сотрудник центрального аппарата Первого главного управления (ПГУ) КГБ СССР (внешняя разведка). В 1961–1968 гг. командирован в Мексику под прикрытием должности 3-го секретаря посольства. Привлекался для работы с Фиделем Кастро и другими кубинскими руководителями в качестве переводчика. С конца 1968 по 1971 год – заместитель начальника отдела в ПГУ. Выезжал в краткосрочные командировки в Перу, Панаму, Никарагуа, Афганистан, другие страны. В 1971–1973 гг. – зам. начальника информационно-аналитического управления ПГУ. В 1973–1984 гг. – начальник информационно-аналитического управления ПГУ. В 1984–1990 гг. – зам. начальника ПГУ КГБ СССР. С февраля по август 1991 года – начальник аналитического управления КГБ СССР. Вышел в отставку >в 1991 г. В 1994–2000 гг. – профессор МГИМО. В 2003–2007 гг. – депутат Госдумы РФ. Генерал-лейтенант в отставке. Награжден орденом Октябрьской Революции, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Красной Звезды, кубинскими орденами Че Гевары 1-й степени, «Плайя Хирон». Доктор исторических наук. Автор нескольких книг и многочисленных публикаций. Женат. Имеет двоих детей.

Какова же история возникновения 23 февраля?

 У этого праздника было несколько названий:

— День Советской Армии;
— День рождения Красной армии
— День рождения вооруженных сил и военно-морского флота.

Сейчас этот праздник называется Днем Защитников Отечества. Почему же именно 23-е февраля считается Днем Защитников Отечества, а не любая другая дата. История этого праздника такова:

Сразу после победы вооруженного восстания в Петрограде 24-25 октября (7-8 ноября по новому стилю) 1917 года на молодую республику Советов обрушились контрреволюционные выступления, и Советской власти пришлось вести с ними активную борьбу. На тот момент Вооруженными силами Советской власти являлись отряды Красной гвардии революционных солдат и моряков.

Советское правительство с целью защиты Советского государства от кайзеровской Германии приступило к организации регулярных вооруженных сил. 15 (28 по н. с.) января 1918 года председатель Совета Народных Комиссаров В. И. Ульянов (Ленин) подписал декрет "Об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА), а 29.01 (11.02 по н. с.) — декрет "Об организации Рабоче-Крестьянского Красного Флота" (РККФ).

18 февраля 1918 года австро-германские ( немецких дивизий насчитывалось 39) и турецкие войска, нарушив перемирие, которое было заключено 2 (15) декабря 1917 года, вторглись в Советскую Россию и приступили к оккупации Украины, Белоруссии и Прибалтики. 21 февраля германские войска захватили Минск. В этот день Советское правительство обратилось к народу с лозунгом "Социалистическое Отечество в опасности!"

23 февраля 1919 г в Петрограде был проведен день Красной Армии под лозунгом защиты социалистического Отечества от "кайзеровских войск"(в документах того времени не употреблялись "немецкие" или "германские" войска, а только "кайзеровские"). На заседании Петроградского Совета рабочих и красноармейских депутатов, посвященного годовщине создания РККА, с приветственной речью выступил Председатель ВЦИК (Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета) Я. М. Свердлов, подчеркнувший, что Красная Армия была создана в первую очередь против иностранного врага. В 1923 году в честь Дня Красной Армии и Флота впервые был издан приказ Реввоенсовета Республики.

Позднее ВЦИК решил совместить годовщины Красной Армии еще с одним агитационным мероприятием — с так называемым "Днем Красного подарка". Вскоре "Правда" оповестила трудящихся: "Устройство дня Красного подарка по всей России перенесено на 23 февраля. В этот день по городам и на фронте будет организовано празднование годовщины создания Красной Армии…".

И все же изначально 23 февраля праздновался как день рождения Красной Армии в честь победы под Нарвой и Псковом над немецкими войсками. День первой победы стал днем рождения армии. Это как бы обозначило на будущее ее судьбу. Начав с победы, она с той поры не раз громила врагов Родины. Не было ни одного захватчика, который бы не почувствовал на себе силу ее оружия. Армия стала называться Советской, а 23 февраля ежегодно отмечался в СССР как всенародный праздник — День Советской Армии и Военно-Морского Флота, в ознаменование всеобщей мобилизации революционных сил на защиту социалистического Отечества, а также мужественного сопротивления отрядов Красной Армии захватчикам.

После распада СССР 23 февраля было переименовано в День защитника Отечества.

«Активные операции» советских спецслужб

 Еще во второй половине 30-х годов в НКВД была создана специальная токсикологическая лаборатория, которую с 1940 года возглавлял бригвоенврач, а позднее – полковник госбезопасности профессор Григорий Майрановский (до 1937 года он возглавлял группу по ядам в составе Института биохимии АН СССР, также работавшую под покровительством органов госбезопасности; в НКВД для тех же целей существовала еще и бактериологическая лаборатория, которую возглавлял полковник медицинской службы профессор Сергей Муромцев). В 1951 году Майрановский был арестован в рамках кампании по борьбе с космополитами, осужден на 10-летнее тюремное заключение, а в 1960 году, вскоре после досрочного освобождения из тюрьмы, умер при невыясненных обстоятельствах. Скорее всего он и сам стал жертвой яда – слишком много знал, да еще пробовал хлопотать о реабилитации.

Из тюрьмы Майрановский с гордостью писал Берии: "Моей рукой был уничтожен не один десяток заклятых врагов советской власти, в том числе и националистов всякого рода". В ходе следствия и суда над Берией ему и его подчиненному генералу Павлу Судоплатову инкриминировали отравление четырех человек. Об этих случаях рассказывается в мемуарах Судоплатова "Спецоперации. Лубянка и Кремль". Кстати сказать, в приговоре по делу Судоплатова, вынесенном Военной коллегией Верховного cуда в 1958 году (Павлу Анатольевичу дали 15 лет), говорится:
"Берия и его сообщники, совершая тяжкие преступления против человечности, испытывали смертоносные, мучительные яды на живых людях. Подобные преступные опыты имели место в отношении большого количества людей, приговоренных к высшей мере наказания, и в отношении лиц, неугодных Берия и его сообщникам. Специальная лаборатория, созданная для производства опытов для проверки действия яда на живом человеке, работала под наблюдением Судоплатова и его заместителя Эйтингона с 1942 по 1946 год, которые от работников лаборатории требовали ядов, только проверенных на людях".

В 1946 году был уничтожен таким образом один из лидеров украинских националистов Шумский, находившийся в ссылке в Саратове; в 1947 году точно так же был уничтожен греко-католический архиепископ Закарпатья Ромжа. Оба они умерли от острой сердечной недостаточности, которай на самом деле была следствием введения им яда кураре. Смертельный укол Шумскому сделал в поезде лично Майрановский в присутствии Судоплатова, а Ромжу отравили таким образом после автомобильной аварии, подстроенной чекистами.

Жертвой ядов Майрановского стал и еврейский инженер из Польши Самет, занимавшийся в 1946 году секретными работами по подводным лодкам в Ульяновске. Когда "органам" стало известно, что Самет собирается уехать в Палестину, чекисты схватили его, вывезли за город, сделали смертельную инъекцию кураре, а затем имитировали смерть от острой сердечной недостаточности. Еще один несчастный — американец Оггинс, тесно сотрудничавший с Коминтерном и арестованный в 1938 году. В годы войны его жена обратилась к американским властям с просьбой вызволить ее мужа из СССР. Американский представитель в 1943 году встречался с Оггинсом в Бутырской тюрьме. Отпускать его МГБ не хотело, чтобы он не смог поведать на Западе правду о ГУЛАГе. В 1947 году в тюремной больнице Оггинсу сделали смертельную инъекцию.

По вполне основательному предположению Судоплатова, в том же 1947 году с помощью яда в Лубянской тюрьме был умерщвлен шведский дипломат Рауль Валленберг, по официальной советско-российской версии умерший от острой сердечной недостаточности. Мотив убийства мог быть тот же, что и в случае с Оггинсом: судьбой Валленберга интересовался шведский МИД.

Назовем еще ряд случаев, в которых, как можно предположить, были использованы яды из спецлаборатории КГБ. Так, в 1956 году в Японию из СССР был репатриирован племянник бывшего японского премьера принца Коноэ, офицер японской армии, причастный к довольно деликатным переговорам. По дороге он умер от скоротечного тифа. Последний комендант Берлина Гельмут Вейдлинг скончался в ноябре 1955 года во Владимирской тюрьме от острой сердечной недостаточности, уже после того как было принято решение о его репатриации. Возможно, Хрущев не хотел, чтобы он поведал общественности о последних днях Гитлера и обстоятельствах его самоубийства. Не исключено что подобным же образом был умерщвлен в той же Владимирской тюрьме германский фельдмаршал Эвальд фон Клейст, умерший в октябре 1954 года от острой сердечной недостаточности. Советское руководство, вероятно, не хотело, чтобы столь опытный военачальник рано или поздно оказался в ФРГ, а также могло мстить ему, поскольку именно Клейст был одним из инициаторов формирования казачьих частей вермахта из бывших советских граждан. Между прочим, в те годы, когда умерли Клейст и Вейдлинг, Майрановский тоже содержался во Владимирке. Было ли это иронией судьбы, или Григория Моисеевича решили использовать по основной специальности?

Все санкции на отравления давало высшее политическое руководство – Сталин или Хрущев. Не исключено, что ранее, еще в 1934 году, был отравлен известный украинский историк Михаил Грушевский, бывший глава Центральной Рады. Он умер вскоре после инъекции, сделанной в одной из московских клиник.

Наконец, в 1957 и 1959 гг. с помощью ампул цианистого калия киллер КГБ Богдан Сташинский убил лидеров украинских националистов Льва Ребета и Степана Бандеру (украинцам почему-то особенно везет на "гэбэшные" отравления, по крайней мере на те, о которых стало известно), о чем раскаявшийся и перебежавший в 1961 году в ФРГ Сташинский честно рассказал западногерманскому суду. В 1958 году с помощью радиоактивного талька пытались убить советского перебежчика Николая Хохлова, которому КГБ поручило убить главу НТС Григория Окуловича и председателя Временного правительства Александра Керенского. Хохлова с большим трудом спасли американские врачи, целый год он провел в больнице.

Последнее же из известных отравлений, к которому было причастно КГБ, относится к 1980 году, когда в Лондоне с помощью отравленного зонтика был смертельно ранен болгарский диссидент Георгий Марков, работавший на Би-Би-Си. Эту операцию осуществили органы госбезопасности Болгарии, но яд им передал генерал КГБ Олег Калугин, честно признавшийся в этом в годы перестройки.

Впрочем, как раз в случае с Виктором Ющенко вряд ли действовала спецслужба, располагающая мощной токсикологической лабораторией: она скорее всего выбрала бы для отравления более подходящий яд, гарантирующий летальный исход и не оставляющий, в отличие от диоксинов, стойких следов в организме. Вероятнее всего, люди, отравившие Ющенко, использовали первый попавшийся из оказавшихся под рукой ядов, годный для того, чтобы заранее подмешать его в пищу. Для этой цели не годятся яды на основе синильной кислоты, которые разлагаются на открытом воздухе или вступают в реакцию с сахаром и некоторыми другими пищевыми веществами. (Поэтому, например, не удалось отравить цианистым калием Григория Распутина: яд поместили в пирожные и в сладкую мадеру, и он разложился от взаимодействия с сахаром.) А вот стойкие диоксины легко заранее растворить в любой жирной пище. 

Справка: "Активные мероприятия" советских спецслужб

Юридическим основанием для проведения "активных операций" за рубежом стало продиктованное Сталиным и принятое ЦИК СССР 21 ноября 1927 года постановление, гласившее: "Лица, отказавшиеся вернуться в Союз ССР, объявляются вне закона. Объявление вне закона влечет за собой: а) конфискацию всего имущества осужденного, б) расстрел осужденного через 24 часа после удостоверения его личности. Настоящий закон имеет обратную силу". Это постановление применялось и против тех выходцев с присоединенных позднее к СССР территорий, которые сами никогда не были ни подданными Российской империи, ни гражданами Советского Союза. Советской агентурой были уничтожены такие видные чекисты-перебежчики как Игнатий Рейсс, Вальтер Кривицкий и Георгий Агабеков. Тогда же, в конце 20-х годов, при председателе ОГПУ Вячеславе Менжинском была создана Особая группа из сотрудников Коминтерна и разведки, главной задачей которых было уничтожение политических противников СССР, в первую очередь из числа русских эмигрантов и перебежчиков. Наиболее известными "активными акциями" советских спецслужб были похищения генералов Александра Кутепова и Евгения Миллера, убийства лидеров украинских националистов Евгения Коновальца, Льва Ребета и Степана Бандеры, главного политического противника Сталина Льва Троцкого и президента Афганистана Хафизуллы Амина.

Похищение генерала Кутепова 

Глава Русского общевоинского союза генерал Александр Кутепов был похищен советскими агентами в Париже 26 января 1930 года при содействии одного из руководителей РОВСа генерала Николая Скоблина. Сотрудники ОГПУ, один из которых был в форме французского полицейского, затолкали Кутепова в автомобиль, усыпили его с помощью укола и доставили генерала в порт Марселя. Там Кутепова погрузили на советский теплоход под видом загулявшего старшего механика. В знак протеста против похищения 6 тысяч водителей парижских такси — преимущественно русские эмигранты устроили забастовку. Видные представители русской эмиграции потребовали от французских властей вмешаться и освободить генерала, но к тому времени судно с Кутеповым уже покинуло территориальные воды Франции. По версии, исходящей от КГБ, генерал Кутепов умер от сердечного приступа вскоре после того, как теплоход прошел Черноморские проливы, в 100 милях от Новороссийска.

Причиной похищения и, возможно, убийства Кутепова стала его активная борьба против советской власти, которую он продолжал и в эмиграции, в частности, путем засылки в Россию террористических групп для уничтожения партийных вождей и сотрудников ОГПУ.

Похищение генерала Миллера 

Преемник Кутепова на посту председателя РОВСа генерал Евгений Миллер был похищен в Париже 22 сентября 1937 года сотрудниками НКВД при содействии их давних агентов, генерала Николая Скоблина и бывшего министра Временного правительства Сергея Третьякова (в доме на улице Колизе, принадлежавшем Третьякову, находилась штаб-квартира РОВС). Скоблин заманил Миллера в ловушку, пригласив его якобы на встречу с представителями германской разведки. Евгений Карлович заподозрил неладное и оставил записку, где предупредил, что уходит на встречу вместе со Скоблиным и если не вернется, то значит, Скоблин предатель. Миллер был доставлен на борт советского теплохода "Мария Ульянова" в закрытом деревянном ящике под видом особо ценного груза. Заместитель Миллера генерал Петр Кусонский промедлил со вскрытием записки, что дало возможность Скоблину скрыться из Парижа в республиканскую Испанию. Там он вскоре был убит сотрудниками НКВД. По версии, опубликованной покойным генералом госбезопасности Павлом Судоплатовым, Скоблин погиб при налете франкистской авиации на Барселону. Его последнее письмо из Испании неизвестному сотруднику НКВД по кличке "Стах" датировано 11 ноября 1937 года. Третьяков, который помог Скоблину скрыться после разоблачения, был казнен в 1943 году немцами как советский шпион. Жена Скоблина, певица Надежда Плевицкая была осуждена французским судом как соучастница похищения Миллера и умерла во французской тюрьме в 1941 году.

После обнародования записки Миллера французские власти заявили советскому посольству протест против похищения генерала и угрожали выслать эсминец на перехват только что вышедшего из Гавра советского теплохода "Мария Ульянова". Посол Яков Суриц заявил, что французская сторона будет нести всю ответственность за задержание иностранного судна в международных водах, и предупредил, что Миллера на судне все равно не найдут. Французы отступились, вероятно, осознав, что живьем свою добычу чекисты не отдадут. Миллер был доставлен в Ленинград и уже 29 сентября оказался на Лубянке. Там он содержался как "секретный узник" под именем Петра Васильевича Иванова. 11 мая 1939 года по личному приказу наркома внутренних дел Лаврентии Берии, несомненно санкционированному Сталиным, он был расстрелян комендантом НКВД Василием Блохиным.

Убийство Евгения Коновальца 

Лидер Организации украинских националистов (ОУН) Евгений Коновалец, бывший прапорщик австрийской армии и бывший командир Осадного корпуса армии Украинской Народной Республики в 1918-1919 годах, был убит в Роттердаме 23 мая 1938 года взрывом бомбы. Бомбу ему передал под видом коробки львовских шоколадных конфет кадровый сотрудник НКВД и будущий генерал-лейтенант госбезопасности Павел Судоплатов, внедрившийся в ОУН и ставший доверенным лицом Коновальца. НКВД распустил слухи, что Коновалец пал жертвой разборок в среде украинской эмиграции. Судоплатов в мемуарах оправдывал убийство Коновальца тем, что "фашистская террористическая ОУН Коновальца-Бандеры официально провозгласила состояние войны с Советской Россией и СССР, продолжавшееся с 1919 по 1991 год". В действительности ОУН как организация в то время террором не занималась, а лишь старалась внедрить в СССР свою агентуру, которая должна была возглавить будущее народное восстание. Сторонником террора был главный соперник Коновальца Степан Бандера. В 1934 году он без ведома Коновальца организовал убийство польского министра внутренних дел генерала Казимира Перацкого, за что был приговорен к смертной казни, замененной из-за демонстраций украинцев Польши пожизненным заключением. Из тюрьмы его освободили немцы в 1939 году. Гибель Коновальца только ускорила переход ОУН к террористическим методам борьбы, широко применявшимися националистами в 1941-1953 годах на Украине и в восточных воеводствах Польши. Не исключено, что и в случае Чечни ликвидация Масхадова только усилит позиции "непримиримых".

Убийство Льва Троцкого 

Лев Троцкий был смертельно ранен ударом альпенштока (ледоруба) по голове в своей резиденции в Койоакане на окраине Мехико 20 августа 1940 года. Лев Давыдович успел крикнуть и схватить своего убийцу, укусив его за руку. Это не дало возможности покушавшемуся скрыться. Охрана попыталась прикончить его на месте, но Троцкий остановил расправу, заявив, что надо заставить этого человека сказать, кто он и кем послан. Избиваемый взмолился: "Я должен был это сделать! Они держат мою мать! Я был вынужден! Убейте сразу или прекратите бить!"

Троцкий умер в госпитале 21 августа. Удар нанес агент НКВД, испанский республиканец Рамон Меркадер. Он проник в резиденцию Троцкого под именем канадского журналиста Фрэнка Джексона — поклонника идей "изгнанного пророка". При аресте у него был также найден паспорт на имя бельгийца Жака Морнара. На суде Меркадер утверждал, что действовал в одиночку. Движущим мотивом он назвал разочарование в Троцком, будто бы предложившем ему поехать в СССР и убить Сталина. Этот мотив суд отмел как фантастический. За убийство Меркадера приговорили к 20-летнему тюремному заключению — высшей мере наказания по мексиканским законам.

С самого первого дня во всем мире никто не сомневался, что за убийцей стоит НКВД и Сталин. Об этом прямо писали в газетах. Личность Меркадера была установлена только после Второй мировой войны, когда в Испании обнаружили полицейское досье Рамона Меркадера с отпечатками пальцев, совпадавшие с отпечатками пальцев убийцы Троцкого. В 1960 году после отбытия наказания Меркадеру было присвоено звание Героя Советского Союза. Действиями Меркадера в Мексике руководил кадровый сотрудник НКВД, впоследствии генерал-майор госбезопасности Наум Эйтингон. Его сообщницей и любовницей была мать Рамона, Каридад Меркадер. В Москве операцию готовил и курировал заместитель начальника отдела Главного управления государственной безопасности Павел Судоплатов.

Приказ об убийстве Троцкого был отдан Сталиным и главой НКВД Лаврентием Берией. В 1931 году на письмо Троцкого, предлагавшего создать единый фронт в Испании, где назревала революция, Сталин наложил резолюцию: "Думаю, что господина Троцкого, этого пахана и меньшевистского шарлатана, следовало бы огреть по голове через ИККИ (Исполком Коминтерна. — Б.С.). Пусть знает свое место". Фактически это был сигнал к началу охоты на Троцкого. По некоторым оценкам, она обошлась НКВД примерно в 5 миллионов долларов.

Убийство Льва Ребета и Степана Бандеры 

Лидеры украинских националистов Лев Ребет и Степан Бандера были убиты агентом КГБ Богданом Сташинским в Мюнхене соответственно 12 октября 1957 года и 15 октября 1959 года. Орудием убийства послужило специально сконструированное устройство, выстреливавшее ампулы с цианистым калием. Жертва умирала от отравления, яд быстро разлагался, и врачи констатировали смерть от внезапной остановки сердца. Первоначально в случаях с Ребетом и Бандерой полиция наряду с версиями убийства рассматривала возможность самоубийства или смерти от естественных причин.

За удачные покушения Сташинский был награжден орденами Красного Знамени и Ленина, однако под влиянием жены раскаялся в содеянном и 12 августа 1961 года, в самый канун возведения Берлинской стены, явился с повинной к властям Западной Германии. 19 октября 1962 года Сташинский был приговорен судом к нескольким годам тюрьмы, но вскоре освобожден и получил убежище на Западе под чужим именем. Как писал в своих мемуарах тогдашний шеф Федеральной разведывательной службы генерал Рейнгард Гелен, "свой срок террорист милостью Шелепина уже отбыл и живет сейчас как свободный человек в свободном мире".

Суд вынес частное определение, в котором главную вину за подготовку покушений возложил на руководителей советских органов госбезопасности — Ивана Серова (в 1957 году) и Александра Шелепина (в 1959 году).

Принято считать, что в связи с шумом поднятом во время процесса Сташинского, КГБ в дальнейшем отказался от проведения "активных мероприятий", по крайней мере в западных государствах. С тех пор не было ни одного громкого убийства, в причастности к которому был бы уличен КГБ (если, впрочем, не считать содействия болгарским спецслужбам в устранении писателя-диссидента Георгия Маркова, о чем сообщил бывший генерал КГБ Олег Калугин). То ли советские спецслужбы стали работать тоньше, то ли переключились на устранение людей сравнительно мало известных, чья смерть не могла наделать большого шума, то ли действительно воздерживались от проведения террористических актов за рубежом. Единственное известное пока исключение — убийство президента Афганистана Хафизуллы Амина в первый день советского вторжения в эту страну.

Убийство президента Афганистана Хафизуллы Амина

Президент Афганистана и лидер прокоммунистической Народно-демократической партии Афганистана Хафизулла Амин был убит в ночь на 27 декабря 1979 года в самом начале советской военной интервенции в этой стране. Его дворец на окраине Кабула был взят штурмом специальной группой КГБ "Альфа" совместно со спецназом Главного разведывательного управления. Бойцы "Альфы" беспрепятственно прибыли в афганскую столицу якобы для охраны Амина. Решение об уничтожении афганского президента было принято советским Политбюро 12 декабря. Агенты КГБ подсыпали Амину яд в пищу. Ничего не подозревавший советский врач вытащил диктатора буквально с того света. После этого пришлось задействовать группу "Альфа" и спецназ ГРУ. Амина расстреляли вместе с его семьей и несколькими десятками солдат охраны. В официальном сообщении сомнительная честь этого убийства была приписана "здоровым силам афганской революции", хотя в действительности Амин был убит офицерами "Альфы". Участники штурма дворца и убийства афганского президента начали вспоминать об этом событии только в конце 80-х годов, с приходом эпохи гласности. 

Причины убийства Амина заключались в том, что ранее Москва решила сделать ставку на его предшественника на посту президента создателя НДПА Нур-Мухаммеда Тараки и посоветовала ему устранить такого серьезного соперника, как Амин, который пользовался влиянием в афганской армии. 8 сентября 1978 г. в президентском дворце охрана Тараки попыталась убить Амина, но погиб только его телохранитель. Амин уцелел, поднял верные части кабульского гарнизона и сместил Тараки. Вскоре Тараки задушили. Амин усилил террор против мусульманских повстанцев, но цели не достиг. Советскому руководству не понравилось, что Амин пришел к власти без его санкции. Его решили убрать, хотя Амин, как и Тараки, неоднократно просил о вводе в страну советских войск, чтобы справиться со все усиливавшимся повстанческим движением.

"Активная операция" по устранению Амина больше всего напоминает те, которые обещает провести Николай Патрушев против Масхадова, Басаева, Хаттаба и других лидеров чеченского сопротивления. Ведь Афганистан был традиционной сферой советского влияния, а с вводом войск Москва собиралась сделать из этой страны своего послушного сателлита. Для этого и понадобилось устранить подозревемого в своевольстве афганского правителя, чтобы заменить его на марионетку — не пользовавшегося никаким влиянием Бабрака Кармаля.

Амина убили на территории независимой страны. Из выступления Патрушева не вполне понятно, собирается ли он уничтожать Масхадова и других в самой Чечне, формально остающейся частью российской территории, или также и на территории других государств. В последнем случае не избежать международного скандала, как это было в случаях с Бандерой, Ребетом и после других "активных акций" советских спецслужб.

Танцовщица-шпионка

Танцовщица Мата Хари работала на две разведки

90 лет назад ее расстреляли за шпионаж

Еще при жизни эта женщина стала мифом. Кем в действительности была Мата Хари: талантливой танцовщицей или скандальной куртизанкой, циничной соблазнительницей влиятельных мужчин или невинной жертвой их политических игр? На этот вопрос и сегодня нельзя ответить точно.

Весной 1905 года Мата Хари дебютировала на парижской сцене как исполнительница восточных танцев. Говорила, что она с детства училась им в буддийском монастыре. Особенно поражал танец ”Семи покрывал”. Их она постепенно снимала одно за другим, оставаясь в конце только в ожерелье и браслетах.

Красавица-танцовщица получает приглашение выступать в парижских театрах. Танцует в Мадриде, Вене, Монте-Карло, Милане, Берлине. Вскоре становится самой высокооплачиваемой танцовщицей в мире. Сплетни о ее несчетных романах с толстосумами, дипломатами и членами королевских семей не сходили со страниц газет. Среди них называли и имя старшего сына немецкого кайзера кронпринца Вильгельма.

Танцовщица рассказывала, что родилась от брака богатого голландского колониста с бедной яванской красавицей, работавшей на плантациях. После смерти отца богатая родня якобы не признала ее матери, и бедная вдова была вынуждена отдать девочку в храмовые танцовщицы. В другой раз выдавала себя за дочку английского короля и индийской княжны, или европейской аристократки и индуса, которых преследовали религиозные фанатики. Свое имя в зависимости от настроения Мата Хари переводила то как ”око дня” (солнце), то как ”свет утренней зари”.

В действительности же она родилась в маленьком голландском городе Лауварден в семье ремесленника Адама Зелле, делавшего шляпы. Девочку назвали Маргарет Гертруда. После смерти матери ее отправили к родне в другой городок. Единственной возможностью вырваться из провинциальной духоты было замужество. И 20-летняя Маргарет выходит замуж по брачному объявлению в газете за вдвое старшего капитана Рудольфа Мак-Леода. Супруги выезжают в Ост-Индию – сейчас Индонезия – тогдашнюю голландскую колонию. Там Мак-Леод служил командиром гарнизона.

Маргарет родила двоих детей. Старший сын Норман умер в 2-летнем возрасте от инфекционной болезни. По возвращении в Нидерланды, в 1902-го, брак был расторгнут. Младшую дочь муж отсудил у Маргарет, обвинив ее в непристойном поведении и супружеских изменах. Мата Хари впоследствии выдумывала, что детей коварно отравила служанка, которую она задушила собственными руками. Также жаловалась на алкоголизм и несдержанность Рудольфа. Многочисленные украшения всегда прикрывали грудь Маргарет, якобы потому, что в диком припадке ревности муж ее изувечил.

Первая мировая война застала танцовщицу в Берлине. Мата Хари возвращается в Нидерланды, где на протяжении 1915 года выступает в королевском театре города Гааги. Нейтральный статус ее родины давал возможность путешествовать по странам Европы. В немецком посольстве в испанской столице Мадриде тогда работал Вильгельм Канарис, который позже станет адмиралом и шефом Абвера, — нацистской военной разведки. Мата Хари впервые в жизни влюбилась до безумия и, похоже, стала слепой игрушкой в руках опытного разведчика. Многолетняя иждивенка богатых и влиятельных мужчин, она привыкла к роскошной жизни и панически боялась бедности. Возможно, это и заставило ее стать агентом Н-21 немецкой разведки.

Весной 1916-го она приезжает в Париж, выступает в самых престижных залах. Среди ее друзей и любовников довольно много влиятельных людей. Среди них много военных. У них в постели Мата Хари якобы выведывала секретную информацию и передавала Канарису. Вскоре ей делают предложение о сотрудничестве с французской контрразведкой. Она соглашается, но требует за свои услуги миллион франков.

На след двойной шпионки выходит английская разведка МИ-5 и начинает за ней следить. Англичане зафиксировали встречи танцовщицы с немецкими агентами. Этой информацией они поделились с французскими коллегами.

По поручению Канариса Мата Хари несколько раз пыталась устроить свои гастроли в Лондоне. Однако каждый раз получала отказ — без всяких объяснений. Канарис понял, что его агент разоблачен, и решил сдать ее французам. На мольбы танцовщицы вывести ее из игры он дал понять, что шпионаж — это соглашение на всю жизнь.

Приказ вернуться во французскую столицу означал неминуемый провал. В феврале 1917-го Мата Хари появилась в Париже, ее сразу арестовали. Следствие шло несколько месяцев. Однако доказательств вины было маловато, и дело рассыпалось. Несомненным было только то, что как двойной агент она получала деньги и от немецкой, и от французской разведки, но… ни для тех, ни для других не сделала ничего. В защиту выступили влиятельные друзья, однако их попытки были напрасными: финал дела был решен зараннее. Раздувая шпиономанию, французское правосудие скорее всего пыталось отвлечь внимание от поражений на фронтах.

Парижский суд признал, что в результате раскрытия секретной информации, которую Мата Хари передала немецкой разведке, погибло 50 тыс. военных и тысячи мирных граждан. Они находились на кораблях, потопленных немецкими субмаринами в Средиземном море. Адвокаты подали просьбу о помиловании на имя президента Франции. Однако тот ее отклонил, и утром 15 октября на военном полигоне под Парижем смертный приговор был приведен в исполнение. Мата Хари отказалась от черной повязки на глаза, поцеловала сопровождавшую ее монахиню и благословила солдат, которые должны были в нее стрелять.

1876, 7 августа — Маргарет Гертруда Зелле родилась в голландском городе Лауварден в семье шляпника
1896 — выходит замуж за капитана колониальных войск Рудольфа Мак-Леода и выезжает на Восток
1902 — возвращается в Голландию и разводится с мужчиной
1903 — выступает натурщицей и наездницей в парижском цирке
1905 — дебютирует как танцовщица под артистическим псевдонимом Мата Хари
1915 — встреча с Канарисом в Мадриде, Мата Хари становится агентом Н-21 немецкой разведки
1916 — начинает сотрудничать с французской разведкой
1917, 15 октября — Мата Хари под Парижем расстреляли как немецкую шпионку

На родине танцовщицы-шпионки есть печенье и папиросы с ее именем. В Лаувардене, родном городе Мата Хари, в ее честь названа центральная площадь.

Средство индивидуальной защиты

 Резко возросшая мощь поражающих элементов с распространением огнестрельного оружия в военном деле привела к тому, что доспехи и латы вышли из употребления — они перестали быть преградой для пуль и только обременяли своих владельцев. В противостоянии средств индивидуальной бронезащиты (СИБ) и поражающих элементов перевес всегда будет оставаться за последними.

Ведь если энергия, сообщаемая снаряду и его конструкция соответственно могут наращиваться и изменяться для достижения большей мощности и эффективности, то броню, которую так же можно совершенствовать, продолжает нести на себе уязвимый человек — а его модернизировать нельзя.

Не только совершенствование техники и создание новых материалов позволило со временем средствам защиты приблизиться к уровню развития средств поражения и снова занять свое место в экипировке бойца. Весьма существенное, если не решающее, значение в этом смысле имеет тактика войн. На определенном этапе Первой мировой войны — а именно к этому времени относится начало возрождения СИБ — воюющие стороны перешли к позиционной войне, армии зарылись в землю, процент потерь в живой силе от артиллерийского огня резко возрос. Французская армия первой приняла на вооружение стальные шлемы, ставшие известными как каски Адриана обр. 1915 г. Французские каски существенно снизили потери убитыми и ранеными, и кроме Франции, использовались и в других странах. Каски системы Адриана были приняты на снабжение и в Российской армии. 

Бронежилеты не лишены недостатков. Независимо от типов и конструктивных особенностей жилетов, ими являются масса, увеличение которой прямо связано с повышением защитных свойств БЖ, а также то, что жилет не обеспечивает защиту всей поверхности тела. Кроме того — степень защиты прикрытой жилетом поверхности не всегда однообразна (дифференцированная защита). Даже бронекостюмы саперов-подрывников, полностью перекрывая фронтальную проекцию человека, не рассчитаны на аналогичную защиту со спины. При этом подвижность человека снижается до уровня водолаза, шагающего в тяжелом костюме по морскому дну, а для обеспечения дыхания и отвода тепла необходимо применять специальные меры. 

Армейский бронежилет (общевойсковой, не специальный) прикрывает на туловище бойца проекцию наиболее важных органов и обеспечивает защиту только от некоторого (определяемого при создании БЖ) ряда поражающих элементов, энергия которых при встрече с преградой не превышает определенный (заданный) уровень. Дополнительно жилет может быть оснащен стоячим воротником для защиты шеи (в том числе и от рикошетов от основного защитного пакета) и дополняться паховой панелью (последняя может быть съемной). 

Защитными элементами в современных бронежилетах являются многослойные пакеты из специальной ткани (кевлар, ТСВМ) и бронепластины (специальные сплавы на основе титана, марганца, керамика и т.д.). Жилет может быть "мягким" — при использовании только пакета защитной ткани. Такой жилет защищает от низкоэнергетических поражающих элементов — обыкновенных пуль пистолетных и револьверных патронов невысокой мощности, холодного оружия. Мягкий жилет может быть усилен дополнительными бронепластинами, что увеличивает его защитные свойства. 

Для защиты от более мощных поражающих элементов — осколков и пуль с большей кинетической энергией — конструкция жилета выполняется жесткой, ее основой являются бронепластины в сочетании с пакетом защитной ткани. Наиболее тяжелые защитные (баллистические) пакеты способны противостоять обыкновенным пулям современных автоматов (штурмовых винтовок) под патроны 5,45 х 39, 5,56 х 45, 7,62 х 39 при стрельбе с близких дистанций (десятки метров). Защитить от бронебойных пуль винтовочно-пулеметных патронов при стрельбе с близкого расстояния практически ни один современный БЖ не в состоянии. Это предел для бронежилета, т.к. помимо возросшей массы жилета, импульс от поглощенной энергии становится непосильным для человека. 

Типы и характеристики поражающих элементов, на противостояние которым рассчитан БЖ, определяют класс защиты БЖ. Это — основополагающая характеристика БЖ и одновременно наиболее сложный параметр, являющийся краеугольным камнем в спорах и служащий основной причиной путаницы в классификациях БЖ и отнесении конкретного образца к определенному классу защиты. До сих пор нет единой системы классов защиты БЖ. Например, по классификации НАТО жилеты делят на четыре класса защиты, где первые два противостоят пулям пистолетных (револьверных) патронов при стрельбе из пистолетов (револьверов) и пистолетов-пулеметов, два последних — осколкам разной энергетики, обыкновенным и специальным пулям автоматов (штурмовых винтовок). Классы принято обозначать римскими цифрами. Кроме того, практикуется расширение классов на подклассы, с добавлением прописных латинских букв (a, b), а иногда и количество классов увеличивают до шести. Иногда уровень защиты обозначают, непосредственно указывая патроны, от пуль которого БЖ способен защитить, и тип пуль. 

Но подобные разделения никогда не могут быть конкретными, и всегда до определенной степени обобщены. Пуля патрона 5,45 х 39 с термоупрочненным сердечником значительно превосходит по пробивному действию такую же пулю с нетермоупрочненным сердечником, еще большую бронепробиваемость имеет пуля ПП (повышенной пробиваемости) с закаленным специальным сердечником, и тем более — пуля БП (бронебойная). Все это — в пределах одного патрона, при одной и той же дульной энергии. Однако расширять классы защиты, расписывая их по каждому типу пули каждого патрона — не представляется возможным. 

Поэтому наиболее рационально оперирование общими 4 — 5 классами, каждый конкретный образец БЖ характеризуя дополнительным точным техническим описанием. Но это отдельная тема. И сколь легко отнести конкретный БЖ к таким общим категориям, как "армейский", "противоосколочный" и т.д., настолько трудно сказать, от какой конкретно пули он способен защитить, при каких условиях стрельбы, с какой дальности, и каковы будут последствия этой защиты. 

Например, пули пистолета ПМ (патрон 9 х 18) и пистолета ПСМ (патрон 5,45 х 18) ведут себя при соприкосновении с многослойным защитным пакетом ТСВМ (ткань специальная высокомолекулярная — отечественный аналог кевлара) различно. При примерно одной и той же удельной энергии и в 2,5 раза меньшей дульной энергии пуля пистолета ПСМ за счет заужения головной части способна раздвигать волокна и проникать за преграду. Тогда как пуля пистолета ПМ вследствие сферической формы головной части надежно останавливается тем же пакетом ТСВМ. 

Энергия удара рукой или штыком находится в пределах 8-10 кгм, энергия удара пули автоматного патрона 5,45 — 7,62 мм — 150-200 кгм, пули пулеметного патрона — в среднем 350 кгм. Помимо стойкости баллистического пакета к пробитию снарядом, вторым, столь же существенным критерием является запреградное действие снаряда, выражающееся в степени контузии (тупой травмы). На ранних этапах конструирования жилетов этому уделялось совсем мало внимания. Мощные удары боксеров-тяжеловесов, отправляющих противников в нокдаун — это только одна двадцатая той сокрушительной силы, которую пуля автомата или винтовки способна передать корпусу человека при стрельбе с близкой дистанции. При таком попадании боец, независимо от типа бронежилета и личных физических данных, в любом случае безусловно выводится из строя. Будет ли эта потеря возвратной, или человек останется инвалидом или даже погибнет — зависит не только от пулестойкости жилета, но и от устройства запреградной амортизирующей системы. 

Чехол жилета — тканевая основа, служащая для размещения баллистических панелей и формирующая внешний вид жилета — может снабжаться карманами для переноски магазинов, гранат, других элементов вооружения и оснащения, совмещая таким образом функции разгрузочного жилета. Размещенный на жилете боекомплект может в ряде случаев служить дополнительной защитой. Но к этому вопросу подходят очень осторожно, как вообще к расположению, креплению, материалу и конструкции фурнитуры жилета. Дело в том, что не только части деформировавшихся пуль, но и осколки баллистического пакета и любые части, сорванные при попадании пули или осколка, могут рикошетом поразить бойца в любую открытую часть тела. 

В годы ВОВ для нужд Советской Армии изготавливался стальной нагрудник СН-42. Но в то время БЖ в армиях широкого применения и распространения не имели, да и бронежилетов в современном понимании тогда не было. В специализированной литературе упоминается жилет под индексом 6Б1, поступивший на снабжение СА в 1957 году. Жилет имел перекрывающиеся бронепластины из специального сплава, на ватной подкладке. 

При мощном научно-техническом потенциале, вовлеченном в военную отрасль, общевойсковые бронежилеты (в современном понимании) в Советской Армии появились позже, чем в армиях других стран. Тому причиной известные приоритеты, ставившие человеческую жизнь на последнее место. Жизнь солдата в тоталитарном государстве была и остается самой выгодной, ходовой разменной монетой. 

Первым серийным общевойсковым жилетом, принятым на снабжение СА на современном этапе стал противоосколочный жилет Ж-81 (индекс изделия — 6Б2) образца 1981 г. По всей вероятности работы в этом направлении были в значительной мере стимулированы разворачиванием Афганской войны. Баллистический пакет Ж-81 включал перекрывающиеся бронепластины толщиной 1,25 мм (в некоторых источниках — 1,4 мм) и 30 слоев ткани ТСВМ. Масса жилета — 4,8 кг. Жилет противостоял осколкам массой 1 г, летящих со скоростью 1000 м/с. Автоматные пули пробивали жилет уже с дистанции 400-600 м. 

В 1985 г. принимаются на снабжение противопульные жилеты Ж-85Т (6Б3-01) и Ж-85К (6Б4-01). В Ж-85Т использовались титановые бронепластины толщиной 6,5 мм, в Ж-85К — керамические бронепластины из карбида бора. Оба типа жилетов обеспечивали дифференцированную защиту: грудная секция — противопульную, спинная — противоосколочную. Это позволило снизить вес жилетов до 7-8 кг — предыдущие экспериментальные жилеты 6Б3ТМ и 6Б4 весили 10,5-15,5 кг. 

В 1986 г. принят на вооружение новый образец — унифицированный бронежилет Ж-86 (индекс изделия 6Б5), имеющий девять модификаций (Ж-86-1, Ж-86-2, -3, и т.д.) и обеспечивающий соответственно различные уровни защиты и различную конфигурацию дифференцированной защиты. 

Жилет оснащен стоячим воротником для защиты области шеи. На чехле жилета снаружи размещены карманы для автоматных магазинов и других элементов вооружения. В области плеч предусмотрены валики, препятствующие соскальзыванию ружейного ремня с плеча.


Непридуманные истории. «Для телохранителя очень важна безупречная репутация. Чтобы ее сохранить, я и расстался с Аллой Борисовной…»

Алексей Петрухин сыграл одну из главных ролей в новой гангстерской комедии Олега Степченко «Сматывай удочки!». Но назвать его актером я бы поостереглась. Потому что до этого фильма увидеть в кадре Петрухина практически не представлялось возможным. Разве что в новостных сюжетах о звездах шоу-бизнеса или, к примеру, руководителях крупных компаний. Впрочем, кто мог обратить внимание на внушительного парня с непроницаемым лицом, стоящего позади раздающей интервью знаменитости? Дело в том, что Алексей долгое время работал телохранителем и даже не помышлял о карьере актера. Послужной список у Петрухина-бодигарда весьма и весьма солидный: Алла Пугачева, Леонид Якубович, Юрий Николаев…

– Как вы попали в охранники Аллы Борисовны?
– Не было стремления, был вполне естественный процесс роста. С детства я серьезно занимался спортом. Окончил Академию физкультуры и спорта. Потом поступил в Академию профессиональных телохранителей. Первое предложение поступило от очень серьезной зарубежной компании. Меня пригласили в охрану президента компании и его семьи. Так все и пошло. Первый опыт охраны в шоу-бизнесе был в агентстве Сергея Лисовского. Ездил в туры с «Утренней звездой» Николаева. С Якубовичем всю страну облетели. После этого я стал индивидуальным высокооплачиваемым специалистом. Без работы не сидел. Рок-группу «Назарет» сопровождал по России. Собственно, после «Назарета» ко мне и поступило предложение поехать в тур с Аллой Борисовной.
– Как охраняют примадонну?
– Я не могу об этом говорить. Есть профессиональная этика. С Пугачевой я проработал очень недолго. Потом начались интриги в кругу ее персонала. Меня попросту выжили из коллектива.
– Можно поподробнее?
– Для телохранителя очень важна безупречная репутация. Чтобы ее сохранить, я и расстался с Аллой Борисовной. Была одна сотрудница, которая хотела устроить в охрану своего брата. 20-летний парнишка, только из армии вернулся. Мне сказали: все хорошо, ты нас устраиваешь, но у тебя будет новый помощник. Я привык работать с помощниками, которые меня понимают с полуслова, по-другому никак. Можно было ввязаться в конфликт. Можно было спокойно уйти, что я и сделал. Потом я видел по телевизору, как Алла Борисовна яростно отчитывала свою охрану. При мне такого быть не могло.
– За время сотрудничества с Пугачевой были какие-то эксцессы?
– Во время гастролей в Казахстане в 1998 году. Алла Борисовна остановилась в пентхаусе. Возвращаясь с репетиции, предупредила, что ни с кем общаться не хочет. У меня были помощники, власти Казахстана выделили нам своих бойцов. Филипп тогда приехал. Выходим из зала, народ напирает со всех сторон – требует автографы. Кстати, в этой ситуации всегда возникает желание выбить из рук фломастер или ручку. Приезжаем в гостиницу – такая же картина. Проходим к скоростному президентскому лифту. Ребята его вызывают, мы идем, лифт едет. Тут я вижу, что он не открылся, а открылся обычный лифт слева. Стандартная задача охраны – не останавливаться, не задерживаться. Заходим в лифт, доезжаем до номера. Алла Борисовна уходит к себе отдыхать. Я выхожу – никого нет. Вызываю по рации помощника. Связь отсутствует. Я ничего понять не могу, ребята поехали за нами и вдруг куда-то пропали. Оказывается, оборвались тросы и лифт упал. Хорошо, лифты оборудованы специальными пружинами, которые смягчают удар. Ребята упали с 12-го этажа, коленками ударились, а так все обошлось. Узнав об этом, Алла Борисовна долго смеялась и репетировала со мной, как вести себя при падении лифта, чтобы не сломать себе ноги.


Филипп сам подставил свою охрану


Вы сказали, что охранники настороженно относятся к поклонникам, которые тянут ручки для автографов. Получается, что даже за такое невинное желание можно схлопотать по ушам?
– Обычно массовых скоплений звезды стараются избегать. Сами понимаете, почему. Концертные площадки звезды покидают либо сразу же после выступления, пока зрители еще в зале, либо приходится ждать, когда все разойдутся. Все должно быть четко и слаженно. Выстраивается коридор, все на своих местах. Даже малейшая несогласованность может привести к непредсказуемым последствиям. Когда я охранял Аллу Борисовну, однажды на гастролях произошел такой случай. После концерта я вывожу ее к лимузину. До этого я водителю (местному парню) дал указания: он должен был сидеть в машине с открытой задней дверью. Мы выходим, я подвожу ее к лимузину и – ничего не могу понять. Перед нами у задних дверей… стоит водитель. Ездил с нами неделю, а тут автограф сподобился попросить.
– Ну и как, Алла Борисовна расписалась?
– Алла Борисовна, может быть, и расписалась бы, но я не дал. Тут не до сюсюканья. Ты должен быть в машине – сиди в машине. Есть жесткие правила, надо их соблюдать.
– Ваша работа у Пугачевой оплачивалась достойно?
– Алла Борисовна из своего кармана мне ничего не платила. Платила компания, которая меня нанимала. Могу сказать, что это были приличные деньги. Я мог позволить себе взять на свою зарплату нескольких помощников.
– В неформальной обстановке вам довелось с ней пообщаться?
– Алла Борисовна – это два человека. Это гениальный личность, обладающая исключительным авторитетом и влиянием. По-деловому очень строгая, серьезная, жесткая. Ну а в жизни это женщина в полном смысле этого слова.
– А Филипп какое впечатление на вас произвел?
– Он тогда был молодой совсем. Пришли деньги, слава. Человек отрывается, наслаждается жизнью. Могу сказать, что Филипп безумно любит поесть.
– У него была отдельная охрана?
– Да, у него были отдельные телохранители. Сейчас, кстати, его охраняют те же два человека. Нормальные ребята. Но я считаю, что профессиональный телохранитель не должен работать на одного клиента слишком долго. Я для себя установил планку: не работать со звездой больше года. Потом ты привыкаешь к человеку, расслабляешься, можешь допустить ошибки, и тут может случиться то, от чего ты должен клиента защищать. Фильм «Телохранитель» в этом соответствует действительности. Долго работать на одну звезду с точки зрения психологии неверно.
– Охрана Киркорова довольно часто ведет себя агрессивно. Вот и нашумевший инцидент в Ростове-на-Дону не обошелся без ее участия. Ваши комментарии?
– Вы знаете, корректность не помешает и в нашем деле. Я не в курсе всех нюансов той истории. Но очевидно, что действия охранников только усилили шумиху вокруг Киркорова. Прыгнуть, схватить – этого мало. Я и сам не раз силу применял. Но нужно действовать так, чтобы твоего клиента потом не позорили на всю страну. С другой стороны, отнимать пленку у журналиста, который пришел на пресс-конференцию, – это тоже дико. Если съемка разрешена, к чему эти наезды? Получается, что Филипп сам подставил свою охрану. Конечно, и среди телохранителей немало придурков, готовых по любому требованию клиента наброситься на человека. Я в таких случаях всегда говорил: «Моя цель – обеспечить безопасность, а не провоцировать опасность». Если клиент возражал, на этом наше сотрудничество заканчивалось.


«Это Якубович – из «Поля чудес»


– Как осуществляется охрана масштабных концертов?
– Мы работаем по расписанию. До концерта приезжаешь, проверяешь обстановку, уточняешь кто из охранников, где должен стоять. Потом проводишь зачистку на предмет наличия посторонних людей. Как правило, на площадке курсирует немало странных личностей: какие-то дополнительные уборщицы появляются, у которых в свою очередь по нескольку помощниц. Фанаты используют все возможные способы, чтобы просочиться на концерт. Наглые, упертые: «Я здесь работаю. И все!». Конечно, разговор с такими поклонниками у охранников короткий – безопасность прежде всего. Проверка помещения осуществляется через каждые два часа, а то и чаще.
Кроме этого нужно осмотреть всю прилегающую территорию, припаркованные рядом автомобили, – ведь фанаты, знаете ли, народ исключительно изобретательный.
– Вам случалось обезвреживать неадекватных поклонников?
– Был случай с одним клиентом. Это известный деятель шоу-бизнеса, фамилию его называть я не буду. К нам подходит милейшая женщина. Я вижу – глаза у нее безумные. Мой клиент говорит: «Леш, подожди, нормально все!». А она вдруг достает какой-то пакет – чтобы бросить в него. Что в этом пакете – может, вода заговоренная, а может, кислота? Тут не проверишь. Бьешь по руке – и быстро в машину. Пусть милиция разбирается. Потом оказалось, что это был щелочной раствор.
– Я слышала, некоторые особо предприимчивые фанаты умудряются проникать в зал через сцену.
– Ну, это невозможно. Кроме разве что тех случаев, когда поклонники, так сказать, подружились с кумирами. Так было, например, с «Назаретом». Вообще, рок-музыканты – специфические люди. Те же «назаретовцы» пили так, что это просто не укладывалось ни в какие медицинские законы. Фактически с утра до ночи. Работать с ними было очень сложно. Огромные сцены, залы. Казалось бы, это в их же интересах – ограждать себя от больных поклонников. Но чтобы какие-то невменяемые бухарики во время концерта оказывались позади барабанщика! Как они туда попали?! «А это наши друзья!»
– Как работалось с Якубовичем и Николаевым?
– Очень хорошо! После перелетов они отсыпались в своих номерах, а я гулял с их детьми. Однажды мы в 4 утра приземлились в Казани на дозаправку. Дети спали, будить их не хотелось. Мы с Якубовичем пошли к главному диспетчеру, чтобы ускорить вылет. Постучались в дверь, оттуда сонный голос: «Кого там принесла нелегкая?». Леонид Аркадьевич говорит: «Это Якубович – из «Поля чудес». Его благополучно обложили матом. Но дверь все-таки открыли. Когда диспетчер увидела «настоящего» Якубовича, чуть в обморок не упала. Еле ее в чувство привели. Проблема, естественно, была тут же решена. Самолет заправили и мы полетели дальше.
– Сейчас вы отошли от охранного бизнеса?
– Я получил юридическое образование, создал свою компанию, которая занимается юридическим обеспечением охранного бизнеса. Сейчас занимаюсь продюсированием фильмов, а если конкретно, юридической поддержкой и продвижением продукта на рынок. Весь мир объехал, все посмотрел, все попробовал. Понял, что кино мне интересно.

Источник:Вечерняя Москва

Гунвор Ховик – один из ценнейших агентов отечественной внешней разведки

В Кабинете истории внешней разведки в Ясенево, закрытом для широкой публики, есть небольшой портрет миловидной женщины средних лет, в глазах которой застыла печаль. Под ним – подпись «Грета» и краткое уточнение «важный информационный источник в Скандинавии». До сих пор об этой женщине в нашей стране знал лишь весьма ограниченный круг лиц. Газеты советского периода о ней, естественно, не писали. Да и позднее о Грете можно было найти лишь скупые упоминания во всемирной паутине.

КТО ВЫ, ГРЕТА?

Между тем речь идет об одной из самых успешных операций спецслужб СССР в Скандинавии, в которой был задействован человек, принадлежавший к числу наиболее эффективных советских агентов. Он успешно снабжал Москву ценными сведениями в течение почти 30 лет. Редко кому удается столь долго сотрудничать с иностранной разведкой. За свою работу Грета была отмечена весьма высоким в Советском Союзе знаком отличия – орденом Дружбы народов. Причем и награда, и документы на нее были показаны разведчице, однако орден ей так и не вручили, поскольку, в случае провала он стал бы неоспоримой уликой.

Настоящее имя Греты – Гунвор Галтунг Ховик. Она норвежка. Родилась в 1912 году в местечке Одда в семье врача. Поступила в университет Осло, но затем перешла на курсы медсестер и после оккупации гитлеровцами Норвегии в апреле 1940-го устроилась работать сиделкой в госпитале в небольшом северном городе Буде. Питая интерес к России, самостоятельно изучила русский язык. Это во многом и определило ее дальнейшую судьбу.

В один из дней 1942 года в госпиталь поступил новый больной – советский военнопленный Владимир Козлов, работавший на местном рыбозаводе, а ранее – до начала Великой Отечественной войны – инженером в Ленинграде. 30-летняя Гунвор полюбила этого мужчину, и он отвечал ей взаимностью. Когда Владимир вместе с двумя товарищами решил бежать, она помогла ему переправиться в нейтральную Швецию. После окончания войны Козлов вернулся в Ленинград, а Ховик – в Осло. В течение нескольких лет они ничего не знали друг о друге – такие тогда были времена.

ЛЮБОВЬ ДО ГРОБА

Но Гунвор решила во что бы то ни стало отыскать возлюбленного. С ее знанием русского языка не составило большого труда получить работу в Министерстве иностранных дел Норвегии, и в 1947 году она была направлена в дипмиссию своей страны в Москве в качестве секретаря посла. Вскоре она попала в поле зрения Лубянки.

А предшествовало этому следующее. Владимир Козлов, хотя каким-то чудом (был в плену, вдобавок вернулся на родину через Швецию) не попал под каток сталинских репрессий, находился под постоянным надзором чекистов. В ходе одной из бесед он рассказал о том, что произошло в Буде. С того дня и начался драматический поворот в жизни скромной сотрудницы норвежского посольства.

Отчасти Гунвор сама ускорила ход событий, предприняв безуспешные попытки разыскать Козлова в Ленинграде. Позднее она обратилась за содействием к шоферу дипмиссии Николаю Павлюку, который (как и все советские граждане, трудившиеся в иностранных дипломатических представительствах в Москве) являлся негласным сотрудником органов госбезопасности. Тот, естественно, доложил об этом куда надо. После чего Ховик сразу же взяли в «разработку». Встретившийся с нею офицер МГБ предложил ей сотрудничество с советской разведкой, обещая содействовать в восстановлении связей с Козловым, а в случае отказа – выслать последнего в Сибирь. Гунвор без колебаний согласилась. Ей вначале присвоили оперативный псевдоним «Вика», который затем сменили на «Грету».

Чекисты организовали встречи Ховик с Владимиром Козловым, которого заставили принять участие в операции (ему дали псевдоним «Викинг») и проходили под их контролем – на конспиративной квартире госбезопасности. Последнее свидание состоялась в 1956 году – незадолго до возвращения Гунвор в Осло.

В последующем, в течение нескольких лет, между Гретой и Викингом продолжалась переписка. Послания передавались через «кураторов». Потом письма из Ленинграда стали приходить все реже и реже. А затем, в 1976 году, и вовсе прекратились, ведь Владимир Козлов был женат, имел двух детей, да и чекисты в его помощи уже не нуждались. Но Ховик, которая так и не вышла замуж, оставалась верной своей первой и единственной любви. В одной из последних весточек, переданных Владимиру в 1976 году, она писала: «Я могу предать свою страну, но никогда не предам тебя и нашу любовь».

ИСТОЧНИК В НОРВЕГИИ

Работа Гунвор Ховик на советскую разведку была весьма интенсивной. После возвращения в Осло она встречалась с офицерами Первого главного управления КГБ, официально являвшимися сотрудниками посольства СССР, около 300 раз, передавая им секретную информацию. О том значении, которое придавали в Москве контактам с секретарем норвежского МИДа, свидетельствует то, что ее непосредственно курировали руководители резидентуры ( в том числе Леонид Лепешкин и Геннадий Титов).

Довелось общаться с Ховик в 1971 году и Виктору Грушко, замещавшему в тот период Лепешкина. В начале 1990-х генерал-лейтенант Грушко стал первым заместителем председателя КГБ СССР. Вот что он пишет в своей книге «Судьба разведчика»: «Мы беседовали минут двадцать, прогуливаясь по лесу. В завершение встречи она передала мне секретные документы… Мы высоко ценили ее вклад, несмотря на то что за все эти годы никогда не получали действительно сенсационных материалов. Но поток материалов от нее был стабильным и затрагивал именно те вопросы, которые нас интересовали».

И вот, во время встречи с сотрудником посольства Александром Принципаловым (замещавшим Титова на время его отпуска) в одном из пригородов Осло вечером 27 января 1977 года норвежские контрразведчики арестовали Ховик. Принципалов оказал при задержании сопротивление, но это не помешало изъятию у него конверта с двумя тысячами крон (по тогдашнему курсу, примерно 300 долл.), предназначавшимися агенту (кстати, Ховик никогда не требовала и не получала от наших разведчиков большие суммы денег). Впрочем, после предъявления дипломатического паспорта Принципалова отпустили с миром. Тем не менее вскоре пять советских дипломатов были высланы из Норвегии. Титову же запретили возвращаться после отдыха в королевство.

64-летняя Ховик оказалась в одиночной камере следственного изолятора в городе Драммен, неподалеку от Осло. Уже на первых допросах она призналась в шпионаже в пользу Советского Союза и рассказала о подробностях своей работы на КГБ. Судебный процесс по делу Греты должен был начаться в ноябре того же года, ей угрожала высшая мера наказания – 21 год тюремного заключения. Однако через несколько месяцев после ареста, 5 августа 1977 года, Гунвор Галтунг Ховик нашли мертвой в одиночке драмменской тюрьмы. Диагноз врачей – инфаркт. Владимир Козлов узнал о трагической судьбе своей возлюбленной лишь 30 лет спустя.

ПРИЧИНЫ ПРОВАЛА

Но как же норвежской контрразведке удалось выйти на Ховик? Во многом это произошло случайно, так сказать, методом «тыка», а отнюдь не в результате продуманных действий. Разоблачению советского агента предшествовала целая цепочка событий.

Еще в декабре 1961 года сотрудник резидентуры КГБ в Финляндии Анатолий Голицын, бежавший в США и выдавший американцам немало наших разведчиков, утверждал, что и в Норвегии имеется советский «крот», скорее всего – в разведывательном ведомстве. Вначале этому заявлению перебежчика не придали особого значения, но дело приняло иной оборот, когда отдел контрразведки ЦРУ возглавил Джеймс Энглтон, энергично взявшийся за расследование проникновения советских агентов в спецслужбы западных стран. Не оставил он без внимания и упоминание Голицына о Норвегии, информировав об этом своего норвежского коллегу Асбьорна Брюна.

Подозрение пало на Ингеборг Люгрен, которая работала в посольстве Норвегии в Москве, сменив Гунвор Ховик. После возвращения она стала секретарем начальника военной разведки Вильгельма Эванга. Люгрен арестовали в сентябре 1965 года. Однако дело, возбужденное против нее, с треском провалилось, никаких убедительных доказательств ее причастности к шпионажу в пользу СССР суду представить не удалось. В качестве главного довода говорилось об интимной связи Люгрен с советским шофером норвежского посольства в Москве, через которого она будто бы и была завербована КГБ. Более того, позднее выяснилось, что Люгрен сотрудничала не с Лубянкой, а с… Лэнгли. Руководители двух издавна соперничающих между собой спецслужб – военной разведки (E-tjenesten) и полицейской контрразведки (POT) – Брюн и Эванг были отстранены от работы.

Но норвежская контрразведка, которую после ухода Брюна возглавил Эрнульф Тофте, продолжала копать дальше. Тем более что появились утверждения других предателей – Юрия Носенко и Олега Гордиевского – о некоей «женщине в посольстве Норвегии в Москве». И вот здесь подозрения пали на Гунвор Ховик, за которой была установлена слежка. Ведь она, как и Люгрен, также работала в норвежском посольстве в Москве и тоже знала русский язык.

Хотя советская разведка предпринимала все меры, чтобы уберечь своего ценнейшего агента в Скандинавии от провала, сделать это, к большому сожалению, не удалось…

…События более чем тридцатилетней давности в Норвегии до сих пор не забыты. О Гунвор Ховик, да и о Ингеборг Люгрен немало написано, снимается кинофильм, который выйдет на экраны осенью этого года. Известный норвежский писатель Альф Р. Якобсен в своей книге «Ледяной поцелуй» («Iskyss», на ее основе и создается фильм), пишет, что судьбы этих женщин тесно переплелись, обе они стали жертвами холодной войны. Что ж, это, пожалуй, действительно так…

Источник: Юрий Степанович Дерябин — историк, Независимое Военное Обозрение

Про президента группы компаний «Альфа» говорят: «Честность и обязательность — у него в крови»

Два месяца назад Ассоциация промышленников Франции за достойное качество предоставления услуг и добросовестное исполнение своих обязательств вручило награду приморской группе компаний "Альфа". Для кого-то это событие стало неординарным. Но только не для тех, кто знаком с президентом группы Русланом Булатовым. Про него говорят: "Честность и обязательность — у него в крови". Две черты, без которых нельзя добиться успеха в нелегком бизнесе. А бизнес Булатова — охрана. Интервью с Булатовым публикует дальневосточный деловой еженедельник "Конкурент".

- Руслан Владимирович, как инженер-технолог стал охранником?

- Так распорядилась судьба. Когда перевелся с Камчатки во владивостокский Дальрыбвтуз, стало понятно: на одну стипендию не прожить. Вот и устроился стажером-охранником. Потом затянуло…

- Золотое, наверное, время для охранников было? Так называемые ЧОПы возникали по всей стране?

- Вообще-то времена были дикие. Открыть бизнес без связей было невозможно, и почти у каждого предпринимателя возникала необходимость в охране. А ЧОПы? Становление охранного бизнеса только начиналось, не было никаких нормативных документов, правил. Да и конкуренция была не столь высокой, как сейчас.

- И тогда зародилась идея создать свою компанию?

- Для меня более важно, не когда создали, а почему. Дело в том, что основной костяк нынешних сотрудников группы компаний "Альфа" в 1994 — 1995 годах работал в таком легендарном предприятии, как Дальневосточный центр безопасности, которое специализировалось в основном на физической охране. А в этом виде охраны, может, как ни в каком другом, очень важен так называемый человеческий фактор. Кто-то не мог или не желал бороться со своими слабостями, которые мне совершенно непонятны: поиграть на компьютере, злоупотребить алкоголем, привести подружек, — то есть устроить на рабочем месте за счет заказчика небольшой бардак. Потом руководству приходилось выслушивать нелицеприятные вещи от клиентов. В определенный момент это все надоело, и решили создать свою компанию.

В 2000 году на свет появилось специализированное охранное предприятие "Альфа Секьюрити Систем". Затем разрослись. Изначально планировали заниматься только пультовой охраной. Но оказалось, что тогда в задачу многих наших партнеров, которые монтировали оборудование, входило только получить деньги и быстро уйти. Вопросы качества предоставления услуг и сервисного обслуживания оставались открытыми. А проблема эксплуатации охранных систем ложилась наши плечи. Например, плохо отрегулированный охранный датчик дает ложную тревогу. А это износ машин, напрасный расход топлива, излишние нервы сотрудников. В связи с этим мы создали подразделение "Альфа техникс", которое специализируется на монтаже охранного оборудования.

Прямой контакт

- Трудно было создать компанию?

- Непросто. Вложения только в первичную инфраструктуру очень велики. При абонентской плате в 3 — 5 тысяч рублей в месяц необходимо было набрать такое число клиентов, при котором не работали бы в минус. Была задача выйти хотя бы на нулевую рентабельность. Нам удалось это сделать за полгода.

- Почему решили сделать упор на техническую охрану?

- Потому что техника не пьет, не курит, не предает друзей и партнеров. Да и по цене подобная охрана предприятиям более доступна, чем физическая.

- Оборудование ведь недешевое?

- Согласен, недешевое. Более того, если сравнить охранные системы с автомобилями, можно сказать, что на нашем рынке по цене Toyota Crown предлагают "запорожец". Оборудование не самого лучшего качества, а стоит…

- Как решили эту проблему?

- Чтобы получить более качественный товар, необходимо работать напрямую с производителями. Только не российскими! В производстве систем безопасности Россия не сильна. Мы вышли на мировых лидеров охранного оборудования. Американская General Electrics, например. Тем самым вывели на приморский рынок продукцию достойного качества и по доступной цене. Как это ни парадоксально, но продукция, произведенная за рубежом, порой стоит значительно дешевле, чем отечественная. 

- В Приморском крае существует проблема с привлечением иностранных инвестиций. Посоветуйте, как можно напрямую выйти к иностранному производителю?

- Мы делали так: выбрали лучшие предприятия и завели с ними переписку. Когда дело дошло до объемов и сроков, нам предложили приехать. Приехали. На их лицах было недоумение. Все-таки 14 часов лету, к тому же о существовании Владивостока большинство иностранцев даже не подозревают.

Нас восприняли как компанию, которая обеспечит выход их продукции не только на рынок Приморья, но и всей страны. Российский рынок при наличии здесь множества проблем с обеспечением охранными системами иностранцам оказался интересен. А наш интерес в том, что есть возможность получать продукт высокого качества от производителей.

- В Приморье часто говорят о необходимости иностранных инвестиций. При этом зачастую этим инвестициям ставят препоны.

- Нам не мешали, но некоторые проблемы были. В Госпожарнадзоре, например, не все прогрессивно смотрят на вещи. Три года назад мы первыми в России, в здании Дальневосточного банка, установили систему пожарной сигнализации "Килсен". В отличие от отечественного это оборудование более компактное и информативное и работает в самых экстремальных условиях. Госпожарнадзор настоятельно рекомендовал нам не использовать заумное оборудование. Они ошибались: ни одного сбоя за три года не случилось.

Контроль на трезвость

- "Альфа" концентрируется на технической стороне дела. Физическая охрана уже никому не нужна?

- Не совсем. По истечении определенного промежутка времени наши клиенты стали задавать вопрос: "Офисы и склады находятся под техническими средствами охраны. Это хорошо. Но нам нужны и посты с людьми. Вы предоставите эту услугу или обратиться к другим?". Идти к другим фирмам особого желания не было — клиенты видели, как мы работаем, знали цену и качество наших услуг. Кроме того, в 2003 году мы развернули спутниковый охранный комплекс "Цезарь сателлит" для автомобилистов. То есть сегодня предоставляем полный спектр услуг безопасности, в том числе и физической.

- Цена и качество — довольно условные понятия. Каждый трактует по-своему.

- Попробую объяснить на примере, допустим, ресторанного бизнеса. Есть некая градация: ресторан первой категории, закусочные и так далее. То же самое и в охранном бизнесе. Ценовая политика зависит от содержания услуги, ведения документации. Градация наблюдается в каждом направлении. Даже в так называемой пультовой охране все зависит от способа передачи данных: от GSM-канала (SMS-сообщение) до самого простого — проводная связь. А что такое телефонная связь во Владивостоке, знают все. Сеть часто занята. Эффективность действия "тревожной" кнопки под большим вопросом. Это дает возможность ворам совершить ограбление на рывок. То есть сорвать решетку с окна, заскочить, взять, что попалось под руку, и быстро выскочить до прибытия патрульного экипажа. А если все поставить, как надо, то никаких проблем не возникнет…
Раньше в городе пультовой охраной занималась вневедомственная охрана. Нагрузка была колоссальная: на 4,5 тысячи объектов приходилось всего четыре дежурные машины. В таких условиях качество обслуживания и скорость прибытия, сами понимаете, не самые лучшие. У "Альфы" на тысячу объектов работают восемь экипажей. Нагрузка гораздо меньше. Кроме того, от своих сотрудников добиваемся визуальных знаний об объектах. Что значительно облегчает работу.

- Среди работников попадаются "филонщики" и нарушители?

- Встречаются и такие, но мы с ними беспощадно боремся. Среди наших клиентов есть крупные предприятия, финансовые структуры. Ответственность очень высокая, поэтому дисциплина — основа основ. Пример: охранник чувствует себя не очень хорошо после вечеринки. Многие закрывают на это глаза. А у нас при заступлении на смену существует контроль трезвости. Абсолютно все проходят тест на алкоголь. Только после этого можно получить доступ к оружию и возможность заступить на объект.

Другой пример. Многие думают, что охрана — это возможность для чтива. В результате такого отношения можно потерять какие-то ценности. В компании есть отдел боевой подготовки, который несколько раз в месяц проводит неожиданные ночные и дневные проверки на охраняемом объекте, а также учебно-тренировочные занятия. Все это происходит по хаотичному графику. Сотрудник знает, что его могут в любой момент проконтролировать, но в какой именно — нет. Качество подтягивается.

- Часто в фильмах показывают, как прослушивают то или иное предприятие. Вы с этим сталкивались?

- Прослушивание может осуществляться только с санкции суда и только теми правоохранительными структурами, которые занимаются оперативно-розыскной деятельностью. Круг их строго ограничен, то есть даже не всякая силовая структура имеет право на прослушку.

Что касается нашего предприятия, у нас в штате 50 вооруженных сотрудников, которые в любой момент могут быть прослушаны. Это прерогатива государства, и никаких возражений мы не имеем. Скрывать нам нечего. Правда, есть оборотная сторона. С ней сталкиваются наши заказчики: желание поиметь что-то без особого труда толкает конкурентов на незаконную прослушку.

- Ваше хобби?

- Объем работы не оставляет времени на дополнительные увлечения. Редко удается вырваться с друзьями на рыбалку, охоту. Давно забыто увлечение книгами, к сожалению.

- Любимый исторический персонаж?

- Маршал Жуков. Простой деревенский парень сумел вырасти до таких высот. Внес колоссальный вклад в победу во Второй мировой войне и не согнулся под авторитарным режимом Сталина. Можно только снять шляпу.

Источник :P rimaMedia

Дознаватель из Абу-Грейб

С Тони Лагуранисом мы познакомились в Ирландии на литературном фестивале. Он был в Ираке, служил дознавателем в Абу-Грейб, известной теперь на весь мир тюрьме. Написал книгу о том, что видел. Ее название, «Fear up harsh», можно перевести как «Особый метод» (дословно «Жесткое запугивание»).

 

Я не буду ничего говорить про Абу-Грейб и Америку, понятно, что все это где-то там, не в нашем мире. Просто приведу нашу беседу. Говорил Тони тяжело, через силу, выдавливая из себя воспоминания.

Но меня поразило, насколько методы и подходы армии американской в Абу-Грейб оказались похожими на методы и подходы армии российской в Чернокозово или НКВД в Сибири. Слушая его, я постоянно ловил себя на мысли, что говорит он не о «них». Говорит он о нас. О системе. Как она давит тех, кто входит с ней в противоречие. И о том, что происходит с обществом в ситуации, когда нет ответственности за принятие решения.

За исключением, пожалуй, одного: иракцы — не граждане Америки.

— Тони, расскажи немного о себе. Как ты попал в армию?

— Я учился в университете, изучал философию, литературу и искусство. Увлекся арабским языком. За обучение у меня остался долг, около 60 тысяч долларов. Подписал контракт: армия согласилась выплатить мой долг и обучить меня арабскому, а я за это должен был пять лет прослужить переводчиком в военной разведке. Допросчиком. О том, что попаду в Ирак, не предполагал, потому что заключил контракт за полгода до 11 сентября. Думал, что, может быть, вообще буду служить в США. Но в январе 2004-го меня отправили в Ирак. Сначала в Абу-Грейб, потом в Эль-Асад, потом в Мосул, потом опять — Абу-Грейб, Бабиль и Фаллуджа.

— В чем заключалась твоя служба?

— Сначала три недели меня учили базовым вещам в тренировочном лагере, курс молодого бойца. А потом стали учить тому, как допрашивать людей. Ни о каком физическом воздействии речи не было. Более того, нам говорили, что мы должны соблюдать Женевскую конвенцию, соблюдать права человека.Из всего курса, может, только два дня было отведено тому, как заставить человека говорить. Но это была чистая психология. Например, кого-то захватываешь прямо на поле боя, на него нужно тут же надавить — давай рассказывай, с твоей информацией мы можем закончить войну, и тогда ты и твои товарищи тут же попадете домой, никому не надо будет больше воевать. Мы не имели права показать нож — даже показать, не то что угрожать напрямую.

— И в Ираке все было именно так?

— Все было совсем по-другому. В Ираке нам сразу сказали, что никакие Женевские конвенции, никакие международные договоры, никакие международные комитеты по пыткам — ничего здесь не действует. Единственным документом, которым мы руководствовались, был документ из Пентагона. Он давал нам полную свободу действий. Там говорилось, например: «Мы рекомендуем использовать собак. Или какие-то стрессовые состояния, стрессовые позиции. Но если хотите, можете творчески подходить к вашей задаче».

— Что ты имеешь в виду — «стрессовые позиции»?

— Например, человека привязывали к спинке кровати или ставили на колени и заставляли стоять так часами. Или подвешивали к цепи. То есть неудобная физическая позиция, в которой находиться долго очень тяжело. Но когда я попал в Абу-Грейб, в прессу уже просочились истории о том, что там делалось. Поэтому там это подзатихло. С настоящими пытками я столкнулся только в Мосуле. Например, очень распространен был такой метод допроса — лежащему человеку становились коленями на грудь и начинали давить, чтобы он задыхался. Или использовали собак, лишали людей сна, применяли попеременно жару и холод, надевали на голову целлофановые пакеты, раздевали догола…

— Люди, которых вы допрашивали, это были боевики?

— Процентов девяносто пять были обычными людьми. Даже больше. Когда где-то взрывался фугас, арестовывали всех, кто попадался под руку. И на меня давили, чтобы я выбил из них какие-то показания. Потому что тогда можно было заявить, что они совершили преступление и их арестовали не напрасно. Тогда часть, арестовавшая их, выглядела хорошо — они выполнили боевое задание.

<….> В Фаллудже моя работа заключалась в том, чтобы обыскивать трупы. Это было, когда повстанцы заняли город и мы отбивали его обратно. Мне надо было узнать, есть ли среди погибших иностранцы. Это был такой политически-агитационный шаг: сами-то иракцы американцев обожают, а все проблемы исходят от наемников. Мои коллеги, которые также обыскивали трупы, понимали, чего хочет начальство и под это желание подгоняли свои доклады. Например, если человек был одет в рубашку, привезенную из Ливана, он автоматически становился ливанцем. Если у него в кармане находили сирийские деньги, значит, это сириец. Таким образом, там оказалось много наемников — алжирцев, египтян, сирийцев, ливанцев…

— Погибших много было?

— Да вся Фаллуджа была завалена трупами! Мы обыскали… ну, человек 500, наверное. Мы сносили их в огромное складское помещение, где сами и жили. Целый месяц жили с ними вместе. Никто не подумал о том, как от них избавляться. Американская разведка, конечно же, хотела, чтобы там, в Фаллудже, остались только одни боевики, которых всех и перебили. На самом деле, когда мы эти трупы обыскивали, там было масса женщин, мальчишек, стариков.

— Когда ты понимал, что сидящий перед тобой человек не повстанец, а просто таксист или фермер, каковы были твои дальнейшие действия?

— Иногда я писал, что человек невиновен. В основном же я этого не делал. Потому что тогда меня обвиняли в том, что я слишком мягко к нему относился. Но мы не могли определять, виновен он или не виновен, это было не в нашей компетенции. Мы могли просто сказать, что он не содержит никаких полезных сведений.

— И если он не содержал информации, его отпускали?

— Нет. В подавляющем большинстве случаев никого не выпускали. Их пересылали в тот же Абу-Грейб. Раздевали догола и сажали в холодные камеры. В изоляции они проводили по нескольку месяцев.

— А какая цель у тебя была — величие Америки, победа в войне, поиск правды…

— Я не верил в войну с самого начала. Но раз уж мы туда вошли, я думал, что нужно создать мирный Ирак. Отчистить его от повстанцев, создать мирные условия.

Да, у меня тогда была высшая цель, и она позволяла мне делать с людьми ужасные вещи. Знаешь, до сегодняшнего твоего выступления я об этом не задумывался… мы ощущали примерно то же самое, о чем говорил ты, когда рассказывал о привязанном к дереву чеченце. Мы считали, что оказываем им услугу. Ведь я же мог переломать им все кости, отбить все органы. Но я этого не делал. И мне казалось, что мы людей даже каким-то образом спасаем. Ну, подумаешь, человек не спит. Ну и что? Мы тоже не спали. Или испытывает холод — мы в окопах тоже испытывали холод. Я первое время действительно не понимал, что мы делаем.

— Как ты прозрел?

— Не было единого момента осознания. Это накапливалось постепенно. Иногда я пытал человека и понимал — господи, чем я занимаюсь, он же невиновен! Потом я прочитал книгу Виктора Франкла, узника Освенцима, который выжил, стал психиатром и написал теорию о том, что происходит с психикой человека, и понял, что делаю то же самое, что и нацисты. Когда разразился скандал с Абу-Грейб, я вдруг понял, что та система ценностей, в которой я живу, не разделяется остальным миром. То есть мы привыкли, что рядом с тобой находятся люди, думающие, как и ты. И вдруг ты видишь, как видят тебя со стороны. Я был в шоке.

В лагере в Бабиле я рассказал начальству все, что там происходило. Я просто перечислил все увечья, которые были нанесены пленным. Их хватали группами, я каждого допрашивал, и они рассказывали, что с ними делали. Я все это записывал. И все это изложил шеф-офицеру морских пехотинцев. Он обязан был доложить в юридический отдел. Но мою жалобу совершенно не приняли к сведению. А меня начали так прессинговать, что я стал опасаться за свою жизнь. Например, меня зажимали в угол и говорили: «Ты что, самый умный? Трус чертов, симпатизируешь иракцам… Ну ничего, мы тебе покажем». «Морские котики» звонили моей маме, угрожали. Я воспринимал эти угрозы реально, потому что я знал этих людей и знал, что они убивали налево и направо. В конце концов, меня оттуда просто выгнали в Фаллуджу. Через месяц вернулся домой, в США.

— Ты как-то пытался отследить, что стало с твоей жалобой?

— Да, через два года я опять пошел в отдел уголовных расследований. Они удивились: а что, у вас были жалобы? У нас ничего тут не написано.

— Писать почему начал?

— Дома у меня начались приступы. Я чувствовал, что задыхаюсь, что не могу дышать, что сейчас умру. Начал сильно пить. Появились галлюцинации, стали преследовать кошмары…
— Какова была реакция на твою книгу?

— Самая разная. Армия, морпехи, были на меня очень злы, конечно, потому что считали, что я поливаю армию грязью. Но некоторые люди, которые были со мной, благодарили за то, что я рассказал правду. В целом реакция такая: это никому не нужная маленькая книга и давайте не будем о ней говорить.

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Я вышибала в баре.

— Арабский, значит, не пригодился…

— Нет.

В Вашингтоне, стоя у Стены Памяти, памятника ветеранам Вьетнама, я никак не мог избавиться от одной мысли… Стена Памяти — образец отношения государства к своим солдатам. Черная гранитная полоса высотой метров пять и длиной метров триста с выбитыми на ней именами. Говорят, здесь все. До последнего человека. Не забыт никто.

Но стоя у этого действительно великого памятника, я никак не мог понять: если так ценишь своих солдат, зачем посылать их за океан умирать и убивать, чтобы потом ставить им многомиллионные памятники?

Из всех стран, имеющих вес в мировой политике, только две по-прежнему бороздят океаны подводными лодками, утюжат «Тополями» брусчатку и живут в вечном окружении врагов за океанами. И верят в этих врагов.

Просто поразительно, как пропаганда способна прочищать мозги.

Тони Лагуранис. Тридцать девять лет. В армию мобилизовался в 2001-м. Четыре года служил в военной разведке, из них год в Ираке, куда был направлен в 2004-м. Звание — капрал. Должность — допросчик 202-го батальона военной разведки 513-й бригады военной разведки (дословно: «Interrogator» — тот, кто проводит допросы. Ближе всего это к русскому термину «дознаватель». Но следствие допросчик не ведет, только проводит допросы с целью получения информации). Служил в тюрьме Абу-Грейб. Написал об этом книгу «Fear up harsh», что можно перевести как «Особый метод» (дословно: «Жесткое запугивание»).

Источник:Новая газета

«Эскадрон смерти» бразильской полиции

Об «эскадроне смерти» бразильцы впервые услышали лет двадцать тому назад. В глухих местах неподалеку от Рио-де-Жанейро стали находить трупы со следами пыток, иногда полусожженные, с обезображенными лицами, с кончиками пальцев, протравленными кислотой для уничтожения рисунка кожи. А рядом с трупами клочок бумаги: череп, скрещенные кости и размашистая подпись «Э. М.», которую по-португальски можно расшифровать как «эскуадрао де морте» — «эскадрон смерти».

С тех пор об «эскадроне» было написано множество репортажей и несколько книг. Однако достоверных сведений об «Э. М.» и по сей день собрано немного.

За всю историю этой тайной террористической организации «блюстителей порядка» лишь несколько человек было арестовано за связи с нею. Впрочем, следствие и судебные процессы мало что прояснили. Так, в ходе последнего из них на скамье подсудимых сидел детектив из отдела по расследованию убийств Ивонио Ферраз, который, как писали газеты, самолично «ликвидировал» 33 человека (по другим данным, до 200), а получил всего два года и четыре месяца за… вымогательство. Суд счел его связь с «эскадроном смерти» недоказанной.

Само возникновение «Э. М.» относится к началу 60-х годов, когда начальником полиции Бразилии был генерал Амаури Круэл, а губернатором Рио-де-Жанейро Карлос Ласерда. Круэл — по-португальски значит «жестокий» — имел обыкновение премировать подчиненных за убийство нарушителей закона.

Ласерда — фигура не менее одиозная, человек, питавший звериную ненависть к коммунизму, — рвался тогда из губернаторов в президенты. Завязнув в каверзных вопросах водо- и электроснабжения (именно в то время была сложена популярная песенка: «О, Рио-де-Жанейро, ты нас очаровал: днем нечем нам напиться, а ночью — осветиться!»), он искал более короткий путь к сердцам «уважаемых избирателей», ибо неграмотные, то есть бедняки, лишены права голоса. Губернатор решил создать видимость процветания, убрав с возвышенных мест мозолящие глаза скопления лачуг, а с улиц городов — нищих. Проведение в жизнь «плана благоустройства» было возложено на силы безопасности. Под покровом ночи тяжело нагруженные полицейские машины вывозили за пределы привилегированных кварталов всех бездомных, беспаспортных и безработных. Однако, когда их тела начали потом вылавливать из пригородных речушек, в прессе разразился скандал. Пришлось удлинить маршруты полицейских фургонов по вьющимся над пропастями горным дорогам в окрестностях Рио-де-Жанейро. Захоронение «маржинализадос» — выброшенных за пределы общества — на дне ущелий оказалось достаточно надежным.

Так была подготовлена почва и воспитаны кадры для «Э. М.». Немудрено, что власть имущие, пестуя террористов-полицейских, имели в виду и более деликатные поручения, нежели месть уголовникам. Немало прогрессивных политических деятелей, профсоюзных лидеров и крестьянских вожаков бесследно исчезло. Их тела, возможно, и находили среди трупов, которые оставлял «эскадрон» на безлюдных пустырях, но специалисты «Э. М.» умело уничтожали индивидуальные признаки своих жертв.

Услуги «эскадрона» шли нарасхват. Когда, например, транснациональной компании «Пенарройя» (контрольный пакет акции принадлежит мультимиллиардеру Ротшильду) понадобились дополнительные площади в штате Баия и потребовалось изгнать крестьян с их земли, для выполнения операции был привлечен тамошний главарь «эскадрона смерти» комиссар полиции Мануэл Куадрос. Тот поступал с арестованными, применяясь к местным условиям: травил крысиным ядом и выбрасывал на полном ходу с поезда. Уйдя на покой, экс-комиссар и поныне занимал бы высокооплачиваемые посты в сфере частной инициативы, но не поладил с новым начальником службы безопасности штата Луисом де Карвальо, пытался застрелить его и попался. Тогда-то и выплыли на свет некоторые неприглядные детали его карьеры.

Однако таких невезучих, как Куадрос, немного, причем это люди из прошлого. Сейчас, как утверждают полицейские власти, «эскадрона смерти» не существует. Правда, время от времени то один, то другой прокурор, чье мнение не совпадает с позицией ведомства, пытается начать расследование деятельности «Э. М.», вытащив из архива какое-нибудь еще свежее и весьма красноречивое «дело». Но каждый раз оказывается вдруг необходимым переместить в другое место чрезмерно инициативного чиновника, и в результате следствие прекращается.

Новых записок с черепами и устрашающими инициалами давно уже никто не видел. Причем если судебные репортеры продолжают приписывать «Э. М.» все еще появляющиеся на пустырях обезображенные трупы, то солидные обозреватели склонны поддерживать официальную точку зрения. Так, ведущий комментатор иллюстрированного еженедельника «Маншете» Давид Нассер пишет, что тайной террористической организации полицейских пришел конец в тот день, когда она лишилась покровительства кого-то наверху. «Ошибаются те, кто думает, что преступления от имени закона могут совершаться исключительно по воле нижних чинов полиции. Нет такого «эскадрона смерти», который смог бы функционировать без ангела-хранителя». Если верить Нассеру, теперь без ангела-хранителя остались только отдельные недобросовестные полицейские, которые в случае злоупотреблений несут заслуженное наказание. Военная полиция Рио-де-Жанейро, например, в течение последних шести лет уволила из своих рядов 527 солдат и офицеров — половину батальона — за контрабанду, бандитизм и другие позорящие мундир поступки. Однако ни за кем не числится принадлежность к «Э. М.».

И все же нелишне спросить: разве отпала у бразильской реакции, у толстосумов надобность в особого рода «услугах» стражей закона? Неужели они спокойно примирились с тем, что вскормленный ими «Э. М.» прекратил существование? Или, может быть, мягче стали нравы в среде работников служб безопасности, сократилось число преступлений? Лишь ответив на эти вопросы, можно строить догадки о тайне «Э. М.», тайне, которая напоминала о себе в течение всего моего пребывания в Бразилии.

Строитель из пригорода и роскошная «Бибба»

На улице Домингос Феррейра, недалеко от корпункта советского телевидения и радио, строился дом.

Мне не раз случалось проходить мимо стройки, когда рабочие во время обеденного перерыва выбирались со строительной площадки и рассаживались вдоль забора: столовых в нашем понимании на Копакабане нет, а рестораны трудовому люду не по карману. Строители быстро выскребали захваченные из дома миски с рисом и фасолью и принимались с любопытством разглядывать прохожих.

В конце концов с одним парнем, по имени Карлос, запорошенным с головы до ног цементной пылью, мы разговорились.

— Издалека приходится ездить?

— Из пригорода — живу в Санта-Крус.

— Далеко; должно быть, дорога обходится недешево?

— Двадцать крузейро и четыре часа в оба конца.

— Половину дневного заработка? Немного вам остается.

— Да, маловато. Но я подрабатываю в выходные. И еще сдаю кровь.

Бразильскому работяге ничто не достается в жизни даром, и поэтому к разговору о деньгах он не питает ложной брезгливости. Карлос пояснил без стеснения:

— Иногда по дороге захожу в донорский пункт. Сейчас за поллитра крови платят как за день работы.

…Я видел однажды гематологическую лабораторию «Президент Варгас», возможно, такую же, что посещает Карлос. Как раз тогда стало известно, что бразильская кровь контрабандой идет за границу. Почему контрабандой? Да потому, что плохо проверяется и часто бывает заражена. Зато продается недорого.

В лаборатории «Президент Варгас» я застал длинную очередь. Сестры едва успевали менять иглы и сосуды. Хотя среди полутора сотен частных донорских пунктов в Рио-де-Жанейро этот славится оборудованием и чистотой, я заметил, что стоящие в очереди явно не пышут здоровьем, и спросил хозяина:

— Вы контролируете, как часто каждый из них к вам ходит?

— Какой смысл? — удивился мой собеседник. — Если я не приму его, он пойдет в другую лабораторию. И без анализа видно, что у него слабо с эритроцитами и белками.

А потом я вспомнил о Карлосе при совсем печальных обстоятельствах. Началась история с фельетона бразильского сатирика Эдуардо Новаеса.

«Издревле известно, что преступник неизбежно возвращается на место своего преступления. Причем нигде это не происходит так часто, как Рио-де-Жанейро, — утверждает Новаес. — А поскольку преступник возвращается, то, чтобы оправдать дорогу, он совершает новое преступление. Поэтому магазин готовой одежды «Бибба» на Ипанеме был ограблен 15 раз за полтора года».

Сатирик в пух и прах разделал полицию за то, что из-за нерасторопности она ни разу не смогла задержать грабителей. Но вот вопрос: чем же действительно привлекала преступников именно «Бибба», он счел несущественным. Конечно, исчерпывающий ответ могли бы дать лишь сами грабители, однако они, естественно, помалкивали.

Ипанема — соседний с Копакабаной, однако более фешенебельный и дорогой район. Улицы превращены в сверкающие коридоры витрин, вывесок и реклам. Изобилие и разнообразие вещей способны вскружить любую голову. Многие магазины обходятся вообще без наружной стены — благо тропики позволяют. Они распахнуты настежь, чтобы прохожие могли видеть разложенные внутри богатства. Над корзинами с грудами одежды, обуви и прочих товаров полощутся призывы — «Почти задаром!», «Ниже себестоимости!», «Себе в убыток!» — абсолютно не соответствующие действительности. Другие ведут себя сдержаннее. Они отгораживаются стеклянными стенами от прохожих, овевая их кондиционированной прохладой из неплотно прикрытых дверей. В таких магазинах не бывает толкотни, и покупатели не роются сами в товарах, каждого входящего встречает продавец, окружая его заботой, как малого ребенка: разует — обует, разденет — оденет, не забывая развлекать разговорами о последних коллекциях французских модельеров. Правда, цены тут и вовсе грабительские, но сюда идут не за дешевизной, а за статусом — покупая здесь костюм или иную вещь, приобретаешь и положение в обществе.

«Бибба» принадлежала к еще более высокому классу предприятий торговли. Находилась она в тихом переулочке, вывеска была скромная, а на витрине одиноко висели какие-то потертые брючки и куцая рубашонка. Однако в обществе потребления и потертость, и покрой, и ткань этих, если приглядеться, на диво сработанных предметов туалета ценились баснословно высоко. Внутри «Бибба» оказалась обставленной антиквариатом, продавцы походили на президентов крупных торговых фирм, которым было даже неловко задавать бестактные вопросы:

— Как вы думаете, почему именно «Бибба» так привлекает жуликов?

— Не могу сказать, сеньор.

— А как сюда проникают грабители?

— В последний раз они взломали дверь служебного входа.

— И много унесли?

— Большую кипу джинсов.

— Вы сильно пострадали?

— Товары застрахованы от кражи.

Пока я испытывал любезность продавцов, появился вызванный кем-то хозяин. Он, видимо, уже привык к визитам журналистов так же, как и жуликов.

— Грабители не новички, — делился он своими соображениями. — Такую кучу одежды на руках не унесешь, нужен по меньшей мере микроавтобус. На улице покупателей для нашего товара вы не найдете. Значит, воры наверняка связаны с другими модными магазинами.

— А чем вы объясните их пристрастие к «Биббе»?

— Разве грабят только «Биббу»? Аптеку «Машадо» — недалеко отсюда — грабили 19 раз, заправочную станцию «Кафундо», тоже в южной части города, — 21 раз, а булочную «Мария Роза» в северном пригороде — 66 раз за какие-то девять месяцев…

Уходя из «Биббы», я подумал, что есть печальнаяпп закономерность в том, что булочную «Мария Роза» воры посещали в четыре раза чаще, чем магазин модной одежды, хотя стоимость того, чем они могли поживиться там, не шла ни в какое сравнение.

…По тихому переулку навстречу медленно шел человек в рабочей одежде строителя: «гавайские» резиновые шлепанцы, драненькие шорты и майка. Курчавые волосы на груди и голове припудрены цементом. Карлос? Фигура была одинока, чужда окружающей элегантности и сразу привлекла мое внимание. Но едва она появилась в поле зрения, как неведомо откуда возникшие крепкие мужчины взяли парня под локти и втолкнули в подъехавшую машину. Та с воем унеслась, и я мог констатировать, что вопреки насмешкам фельетониста Новаеса полиция в Рио бдительно охраняет мир Ипанемы.

Я и по сей день не уверен, был ли арестован Карлос или еще какой-то, очень похожий на него, низкорослый и худощавый параиба (1 Параиба — насмешливая кличка строителей, обычно выходцев из Параибы и других штатов отсталого северо-востока Бразилии.).

«Бедный» лейтенант, или прибавка к жалованью

Южную границу Рио-де-Жанейро образует океан, восточную — залив Гуанабара. Сухопутные выезды из города проходят через северную и западную окраины, разбегаясь веером. Чем дальше от моря, тем ниже становятся горы, скуднее растительность, непригляднее человеческие жилища. Перемены бросятся в глаза всякому, кто отправится по магистральному шоссе в Сан-Пауло или Бразилиа. Но еще большее убожество откроется ему, если еще на окраине Рио он свернет на проселок. Тогда, попетляв между зарослями кустарника, пустырями, ямами и свалками, он выедет наконец к кучке глинобитных домишек, окруженных заборами из тонких кривых палок. При его появлении скроется в черном провале двери сухонькая старушка, бросив мотыгу на грядки чахлой кукурузы и маниоки. Спрячутся за углом темнокожие карапузы, возившиеся в пыли. Только жаркое солнце останется на небе, заливая светом потрескавшиеся стены и позеленевшую черепицу этого поселка, который, кажется, и сам хотел бы спрятаться куда-нибудь подальше от глаз людских.

А вечером, с наступлением темноты, жители и вовсе запираются накрепко и не высовывают носа ни на шум и фары проезжающих машин, ни на крики о помощи, ни тем более на выстрелы. Такое происходит два-три раза в неделю, и тогда поутру на соседнем пустыре обнаруживают тела: чаще всего молодых парней, иногда подростков, женщин, стариков, — обнаженные или в майках и шортах, всегда с теми характерными признаками, которым только не хватает подписи «Э. М.». Редко у мертвецов находятся родственники или знакомые. Обычно изувеченные неопознанные тела укладываются рядами в безымянные могилы в дальнем углу кладбища. То ли сходство с тем, что выходит из-под рук мясников, то ли отсутствие свойственной даже покойникам индивидуальности вдохновили чей-то могильный юмор, но находки на пустырях называют здесь «презунто» — ветчина.

Я ездил по тем местам, где «эскадрон» оставляет свои жертвы, но, сколько ни пытался беседовать с обитателями лачуг, ничего от них толком не добился. С неохотой подтверждалось лишь периодическое появление презунто — и только. Зато однажды в «Жорнал до Бразил» мне попался репортаж на целый разворот, озаглавленный «Город живет в страхе». Бразильцы на редкость жизнерадостный народ, в особенности жители Рио-де-Жанейро, и поэтому было странно читать их откровения корреспонденту, который в весьма натуралистических деталях раскрывал смысл заголовка.

В тот день, сидя у окна, я просматривал прессу. Напротив, на другой стороне узкой улочки, с визгом поднялись «персиянки» — так в Бразилии называют особого рода жалюзи, козырьком закрывающие окна. Семья соседа собралась за праздничным обедом. Черная служанка вносила блюда. Хозяин сидел ко мне боком, упираясь животом в край стола. Хозяйка, в светлой и необыкновенно воздушной кофточке, раскладывала по тарелкам мясо под соусом. Шестеро очаровательных детей болтали так звонко, что отдельные реплики мог разобрать и я. Картины, картинки и картиночки на стенах и хорошая икебана на мраморном столике в углу завершали впечатление состоятельного и уютного бразильского дома. То, что сосед мой служит в полиции, я узнал, встретив его однажды в мундире. Обычно он ходит в штатском.

Мой бразильский коллега и приятель Отавио Морейра знал о работе военной, гражданской, транспортной, юридической и прочих родов полиции все. Будучи как-то у меня в гостях, Отавио увидел в окне напротив соседа и кучу домочадцев. Эта картина настроила его на лирический лад, хотя в Словах Отавио осталась ехидинка, которая всегда проглядывает сквозь бразильскую сентиментальность.

— Вот гляжу и думаю: справедливо ли упрекать полицию в том, что народ от преступников она защищает хуже, чем преступников от народа? Чего вы хотите за лейтенантское жалованье? На Копе его за квартиру заплатить не хватит. Даже за однокомнатную. Про ту, что напротив, и говорить нечего. Как же полицейскому удержаться, не взять деньги у того, у кого они подстилка для кошки? Разве грех тряхнуть контрабандиста, содержателя публичного дома или подпольной лотереи? Но не грех и отблагодарить кормильца. Раз Милтон Тиаго платит щедрее, чем префектура, ему и служат вернее.

Отавио имел в виду показания арестованного торговца наркотиками о том, что у него на жалованье находилось примерно пятьдесят стражей порядка. Они охраняли его участок от конкурирующих шаек и от своих же, верных долгу коллег.

— Значит, Отавио, прибавка к полицейскому жалованью — дела о все новых и новых презунто?

— Нет, презунто — особая статья. Это главным образом воры, которым слишком повезло. За ними сыщики охотятся, не жалея сил, а выследив, естественно, хотят вознаградить себя за труд. Знаете, как это делается? Когда стражи закона нападают на след удачливого грабителя, его сначала похищают и ровно три дня держат в укромном месте. Обращаются с ним ласковей родной матери. Если парня хватятся родственники или друзья, его, невредимого, перевозят в участок — и ни у кого никаких претензий. Зато если дело обошлось без шума, на четвертый день «счастливчика» берут в оборот, пока не узнают, где он спрятал награбленное. А потом куда его девать?

— Значит, и ты, Отавио, считаешь, что презунто — инициатива отдельных лиц, а «эскадрона» больше нет?

— Если и есть, он научился прятать концы в воду. Хотя бывают очень подозрительные случаи. Помнишь, недавно в Аншиете две с лишним сотни полицейских практически оккупировали район? Преследуя банду, убившую регулировщика, они смертельно ранили школьника и оставили его истекать кровью на улице. О разнесенных дверях, разбитых окнах, ошалевших от страха жителях и говорить не приходится.

Отавио задумчиво покачал головой.

— Возьмем Вале-Рико. Лейтенант Лепестер со своими людьми в конном строю атакует поселок, сгоняет население, включая больных, на площадь, заставляет танцевать, целовать лошадей в морды и все такое прочее — чтобы не забыли, что существует полиция! Да, происшествий вроде этого хватило бы на целую книгу. Но никак не докажешь, что в них замешан «эскадрон». Да и не столь уж он теперь нужен! Взять хотя бы борьбу с «подрывными действиями». Зачем в наши дни кустарная работа «эскадрона», когда имеются несравненно более надежные инструменты?

Я не спросил у Отавио разъяснений насчет «инструментов», поскольку они общеизвестны. Достаточно назвать созданный после свержения военными в 1964 году правительства Жоана Гулара антиподрывной орган ДОИ-КОДИ. В его делах стандартно фигурировало обвинение: «попытка возродить запрещенную компартию». В 1977 году ДОИ-КОДИ расформировали также вследствие «эксцессов». Незадолго до этого бразильская печать, публиковавшая прежде лишь бесстрастные сообщения об итогах расследования «подрывных действий», вдруг взорвалась: в помещениях ДОИ-КОДИ покончил с собой видный журналист Владимир Эрцог. Еще не пришло время узнать, что на самом деле произошло в камере, куда поместили Эрцога, однако некоторые мои знакомые допускают, что действительно имело место самоубийство, поскольку журналист хорошо представлял себе, что его ждет, и не хотел запятнать свое имя слабостью и предательством.

У ДОИ-КОДИ, разумеется, остались наследники и целая гамма подпольных и потому еще более свободных в своих действиях организаций: «Команда охоты за коммунистами», «Антикоммунистическое движение» и «Антикоммунистический альянс», перенявший у «эскадрона смерти» привычку оставлять угрожающие записки в местах проведения акций и… безнаказанность. Специализация «альянса» — самодельные бомбы в помещениях профсоюзов, редакциях и квартирах людей, известных демократическими убеждениями. Особо религиозные натуры объединяет общество «Традиция, семья и собственность», оно исповедует террор как «путь к спасению души для жизни вечной». Несомненно, усилиям «эскадрона» на политическом поприще тоже нашлось бы применение, но сам он ныне не мог бы претендовать на исключительность. Поэтому мне трудно было возразить моему собеседнику. И все же я решился заметить Отавио Морейре, что есть такие грязные дела, в которых людям с большими деньгами в состоянии помочь только квалифицированные и достойные доверия террористы-полицейские.

— Возможно, в какой-то другой стране, — снова не согласился Отавио. — Но в Бразилии издавна нет крупного землевладельца без «жагунсо», а теперь и в городе по-настоящему богатые люди завели собственные вооруженные силы.

Жагунсо в Бразилии называют наемных головорезов, нечто вроде дружины при помещике, чтобы держать в повиновении крестьян, захватывать ему новые земли и политическое влияние в округе. Вряд ли справедливо ставить на одну доску с ними отряды частной охраны в городах. Однако факт, что эти отряды обмундированы, вооружены и что их общая численность только в Рио-де-Жанейро превышает 69 тысяч человек. Факт и то, что в практику частной охраны вошли некоторые атрибуты «эскадрона» — тайные карцеры и пытки.

— Вопрос не в том, существует ли поныне «Э. М.», — настаивал Отавио. — Суть дела не в наводящих страх названиях, не в черепах с костями и прочей примитивной полицейской «экзотике». Главное, что сохраняется атмосфера массового, повсеместного и ежеминутного полицейского произвола — альфа и омега «эскадрона смерти».

Репортаж «Город живет в страхе» еще раз подтвердил правоту Отавио Морейры. В нем приводились результаты социологического опроса. При этом 70 процентов опрошенных признались, что полицию боятся больше, чем преступников. А некоторые жители «чудесного города» Рио-де-Жанейро боятся даже обратиться к патрульному полицейскому на улице. «Насилие, — писала газета, — является частью повседневного быта каждого и превратилось в разновидность нормы». Отмирают его старые формы, рождаются новые, более изощренные.

А впрочем, может быть, «Э. М.» все еще существует? Я оторвался от газеты и посмотрел, что там поделывают соседи. Служанка убрала кофейные чашки. Семья вставала из-за стола.

Персиянки с грохотом опустились.

Источник:журнал "Вокруг Света"

Ее величество Криминалистика на службе у современных сыщиков

Времена, когда место преступления обследовал детектив с лупой, давно миновали. Сейчас в распоряжении сыщиков — экспертные центры и научно-исследовательские институты с разнообразными лабораториями, пулгильзотеками и электронными базами данных и, конечно, сами эксперты — особая «когорта» специалистов. Обычные граждане видят их, когда они приезжают на место происшествия с экспертным чемоданом (иногда, впрочем, это портфель или сумка). В чемодане — инструменты для сбора всех вероятных следов. Посторонних больше всего впечатляет магнитная кисть, которой эксперт наносит мелкие железные опилки для выявления следов и отпечатков. Потом изящным и осторожным движением кисти излишки порошка удаляются, а проявленные следы переносятся на скотч и фотографируются. Затем следуют хорошо известная всем по кино масштабная фотосъемка места преступления и находящихся там предметов и менее популярный у киносценаристов детальный осмотр — долгий и скучный, нередко в жару или под дождем и далеко не всегда результативный.

Самые интересные экспертные исследования проводят не на месте, а в специализированных лабораториях. В России существуют лаборатории, где производят более 20 видов криминалистических экспертиз.

Одна из самых зрелищных, пожалуй, баллистическая. Это не только установление вида и модели огнестрельного оружия и патронов, при помощи которых совершено преступление, но и идентификация оружия, из которого выпущена данная пуля. Если на месте обнаруживают хотя бы три пули и гильзы из одного оружия, собранные материалы отправляют в пулегильзотеку, где хранят на случай, если разыскиваемое оружие выстрелит еще раз. В исследовании оружия и выпущенных из него пуль эксперты придерживаются главного и непреложного принципа криминалистики: любой контакт оставляет след. В канале ствола нарезного оружия пуля деформируется винтовой нарезкой, в канале гладкоствольного — неровностями стенок ствола. Следы на стреляных гильзах при использовании одного и того же оружия также идентичны. Совмещая изображения отпечатков бойка на донышках двух гильз — подобранной на месте и полученной при контрольном отстреле, — можно точно сказать, из одного ли оружия сделаны эти два выстрела.

Дактилоскопия, самый распространенный вид экспертизы, благодаря компьютеризации позволяет очень быстро установить личность человека, если его отпечатки уже есть в базе данных.

Биологическая экспертиза позволяет изобличить тех, кто не оставил отпечатков пальцев или отрицает факт пользования оружием. Если преступник, скажем, намазал руки лаком для ногтей (в этом случае отпечатки рук непригодны для опознания), то в порах его кожи найдутся въевшиеся остатки лака. При стрельбе на коже руки остаются следы пороха, исчезающие не ранее чем через неделю, даже если вы регулярно моете руки. Результат анализа «смыва руки» заставляет подозреваемых давать объяснения, из чего они стреляли в последнее время и зачем.

Специальным модифицированным пылесосом эксперты собирают на месте происшествия микрочастицы — крохотные кусочки материалов, которые выдают присутствие преступника в любом месте. Это могут быть мелкие ниточки, упавшие с одежды, пылинки с подошв, крошки из разных материалов. Микрочастицы исследуются под микроскопом, их материал и происхождение устанавливаются при помощи спектрометров, хроматографов, масс-спектрометров, рентгеновских дифрактометров и других приборов. Такие улики все чаще становятся доказательствами на суде, скорее всего, именно микрочастицам, как безотказным свидетелям, принадлежит будущее экспертизы.

Любой правонарушитель всегда оставляет какой-нибудь след на месте преступления. И у эксперта есть все средства обнаружить его. Нужно только искреннее желание найти преступника и материальные возможности для проведения необходимых экспертиз.

К сожалению, за последние 20 лет в области криминалистической техники не было открытий, сопоставимых по масштабу с ДНК-дактилоскопией. Зато производительность и точность уже давно существующих разнообразных анализов растет благодаря компьютеризации существующих лабораторий.

Например, почерковеды раньше тратили по нескольку часов на сопоставление наклона, разгона, сложности почерка, особенностей написания отдельных букв для того, чтобы уверенно назвать автора всего лишь одного документа. Поскольку почерк — тоже программа (динамически устойчивая программа графической техники), он поддается математическому анализу на вычислительных машинах. Внедрение таких программ проходит не без сопротивления почерковедов старой школы: они опасаются сокращений, поскольку компьютер проделывает эту работу за 10 минут в руках самого неквалифицированного оператора. А интуицию и опыт компьютер сможет заменить еще очень нескоро.

Хронология развития криминалистики

Около 1300 г. до н. э. Самое древнее из сохранившихся до нашего времени уголовных дел: протоколы расследования ограблений гробниц в Древнем Египте
Около 250 г. до н. э.
— Древнегреческий врач Эрасистрат заметил повышение частоты пульса у человека, говорящего неправду, — позже это станет критерием, который оценивает «детектор лжи»
— Архимед измерил плотность сплава и выявил факт хищения золота ювелиром, которому была заказана корона тирана Сиракуз
1008 г. н. э. Афганский султан Махмуд Газневи объявил в розыск врача Авиценну и велел развесить его портреты на воротах всех городов страны. Древнейшая известная нам попытка использовать изображение при розыске человека
1248 г. В Китае вышло руководство для следователей с описанием методики установления факта насильственной смерти от удушения или утопления
1302 г. В Болонье (Италия) врач Бартоломео да Вариньяна произвел первое в Европе вскрытие в интересах суда
1595 г. В Париже присяжные письмоведы приступили к графологической экспертизе документов, фигурирующих в уголовных делах
1712 г. Первый случай выявления поддельного музейного экспоната. Петр I при посещении дома-музея Мартина Лютера осмотрел чернильное пятно в том месте стены, куда Лютер метнул чернильницу, целясь в явившегося ему дьявола. 3аключение Петра: «Чернила новые, и все сие неправда»
1838 г. Во Франкфурте вышло первое руководство по сбору вещественных доказательств и криминалистической тактике. На этой работе Людвига фон Ягеманна основаны современные методики осмотра места происшествия и работы с подследственными
1840 г. Матье Орфила впервые изобличил отравителя по данным химического анализа содержимого желудка отравленного
1854 г. Впервые подчистки в документе выявлены с помощью фотографии
1863 г. Химик Кристиан Шёнбайн открыл, что кровь вспенивается при контакте с перекисью водорода (это явление мы наблюдаем, когда останавливаем кровотечение гидропиритом). Реакция стала первым тестом, отвечающим на вопрос криминалиста: «Могут ли эти бурые пятна быть кровью?»
1883 г. В Париже Альфонс Бертильон с помощью данных антропометрии изобличил преступника, назвавшегося чужим именем: впервые личность установлена с помощью точных измерений
1887 г. Вышел первый рассказ Конан Дойла о Шерлоке Xолмсе. Некоторые методы Xолмса — идентификацию пишущих машинок, сбор окурков и сигаретного пепла, разглядывание в лупу следов на месте происшествия — полиция заимствовала из произведений писателя
1891 г. В Буэнос-Айресе полицейский Xуан Вучетич впервые изобличил преступника по отпечаткам пальцев и начал дактилоскопировать задержанных
1897 г. Австрийский ученый Ганс Гросс предложил назвать науку о раскрытии преступлений «криминалистика»
1900 г. Австрийский физиолог Карл Ландштайнер открыл группы крови. Это достижение сразу же применили криминалисты
1902 г. Ботаник Михаил Семенович Цвет изобрел хроматографию — метод разделения смесей, применяемый для выделения ничтожных количеств крови, ядов и красителей из жидкостей и газов
— Физик Роберт Вуд применил инфракрасную фотографию для чтения выцветшей от времени надписи
1906 г. Полиция Вены впервые разоблачила подлог, прочитав зачеркнутую часть надписи в ультрафиолетовом свете. Использовать ультрафиолет для защиты купюр, нанесения невидимых меток и чтения невидимых в обычном свете надписей предложил физик Роберт Вуд
1910 г. В Лионе Эдмон Локар создал первую полицейскую криминалистическую лабораторию
1912 г. Организовано первое в России экспертно-криминалистическое подразделение: кабинет научно-судебной экспертизы при прокуроре Петербургской судебной палаты
1915 г. Леоне Латтес в Турине впервые использовал анализ крови для установления отцовства
1916 г. Алберт Снайдер в Беркли, Калифорния, впервые собрал микрочастицы с места происшествия при помощи пылесоса
1917 г. Первый удачный опыт применения детектора лжи. Судмедэксперт Вильям Марстон из Гарварда сделал аппарат, замерявший систолическое давление крови у испытуемого, когда ему задают разные вопросы. Исследование сузило круг подозреваемых из 70 лиц, имевших доступ к документам, копии которых попадали в германское посольство. Слежка позволила поймать одного из них на встрече с немецким агентом
1920 г. Группа нью-йоркских криминалистов выработала надежные методы идентификации огнестрельного оружия, из которого выпущена исследуемая пуля
1922 г. В Гохране установлена первая объемная сигнализация конструкции Льва Сергеевича Термена, оповещающая о появлении людей в закрытом помещении. Сейчас такой сигнализацией оборудованы все отделения банков и дорогие автомобили
1925 г. Японский биолог Сабуро Сираи обнаружил, что группу крови можно также определить по слюне, сперме, слезам, моче, поту и жиру
1926 г. Лев Термен установил на подъезде Управления РККА в Москве первую в мире систему видеонаблюдения.
Изображение входящих в здание людей передавалось на экран телевизора (опытного образца) в приемной Ворошилова
1933 г. Теодоро Гонзалес в Мехико впервые произвел химический анализ «смыва руки», позволяющий установить, стрелял ли подозреваемый в последнее время из огнестрельного оружия
1935 г. Исследование следов топора на дровах и сделанной преступником деревянной лестнице изобличило похитителя малолетнего сына летчика Чарлза Линдберга
1940 г. Археолог и скульптор Михаил Михайлович Герасимов впервые по заказу криминалистов воссоздал портрет покойного по черепу: начало пластической реконструкции
1954 г. Роберт Боркенстайн, капитан полиции штата Индиана, изобрел трубку-анализатор для установления степени алкогольного опьянения
1970 г. Первые преступления, обнаруженные из космоса. Экипаж околоземной станции «Союз-9» проводил измерения площади сельхозугодий в Европейской части СССР. Оказалось, что руководители колхозов и совхозов указывали в документах неверные сведения. На юге распахивали и засевали на 30% больше земель, чем на бумаге, и завышали урожайность. На севере, напротив, настоящие поля были намного меньше, чем по документам
1977 г. ФБР компьютеризовало базу данных отпечатков пальцев: первая автоматизированная экспертиза
1986 г. Алек Джеффрис в Лестере, Великобритания, впервые произвел идентификацию генов подозреваемого в совершении преступления: начало применения «генетической дактилоскопии»
1995 г. В Великобритании создан первый в мире общенациональный банк данных ДНК , в настоящее время располагающий сведениями практически по всем взрослым профессиональным преступникам
2004 г. В Бельгии выданы первые в мире серийные биометрические паспорта с чипом, содержащим в цифровой форме данные о внешности владельца паспорта

Вот входит эксперт

Давайте представим себе на минутку, на что похоже было бы применение современной криминалистической экспертизы в каком-нибудь «деле» 150-летней давности. Самые запутанные (с точки зрения тогдашних полицейских) случаи были бы, скорее всего, раскрыты по горячим следам.

Возьмем, к примеру, дело Карамазовых, которое Достоевский закончил осуждением Мити, невиновного в убийстве отца. Мысленно запустим в дом убитого старика Карамазова нескольких современных экспертов-криминалистов: пусть они произведут обыск, выемку вещественных доказательств и поделятся с нами своими умозаключениями.

Во-первых, с помощью абсорбционной спектроскопии они смогут обнаружить все следы крови, в том числе и на настоящем орудии убийства: на том самом пресс-папье, которое Смердяков «обтер и положил».

Во-вторых, окровавленный пестик, брошенный Митей, будет подвергнут биологической экспертизе. По различию групп крови и резус-фактора устанавливается факт, что на пестике кровь Григория, а вовсе не Федора Карамазова.

В-третьих, эксперт соберет микрочастицы на полу в кабинете Карамазова специальным пылесосом. Митя, как вы помните, подходил к дому из сада, и к подошвам его сапог должна была прилипнуть почва. Если бы Митя убил отца и сбежал, то наследил бы в доме. Но этого не было, и анализ пылинок с пола подтверждает, что за день никто не входил в комнату в сапогах (при условии, конечно, что следователь, полиция и понятые не войдут в кабинет до эксперта, как в романе).

Следующий эксперт, трасолог, заинтересуется фигурирующими в деле банкнотами: ведь Смердяков смело вручил Ивану три тысячи рублей, которые он забрал из пакета старика Карамазова, завернул в тряпочку и положил в дупло рядом с домом. Иван собрался предъявить их на суде, однако убийца резонно заметил, что ничего из этого не выйдет, поскольку нельзя доказать, что именно это те самые деньги. Но это тогда нельзя было доказать такие вещи, а в наши дни микроскопические волокна от тряпки, оставшиеся в дупле, можно идентифицировать и доказать, что это та самая ткань, в которую были завернуты купюры.

Специалист по экспертизе документов тоже произведет анализ купюр и обнаружит, что эти три тысячи лежали в конверте, на котором убитый написал «Гостинчик… ангелу моему Грушеньке… И цыпленочку». При нанесении надписи на конверт продавливаются и смещаются волокна, из которых состоят лежащие внутри купюры. Такой «автограф» на банкнотах, пусть совершенно невидимый обычным глазом, можно легко прочесть в ультрафиолетовом спектре.

Наконец, графологическая экспертиза, которая сейчас полностью компьютеризована, прямо на глазах присяжных показала бы, что надпись сделана именно рукой Федора Павловича, а следовательно, это те самые три тысячи. Преступник был бы наказан.

Кто тут был?

Первый вопрос, на который зарождающаяся криминалистика стала отвечать уверенно: тот ли это человек, за кого себя выдает? Первый объективный метод идентификации был создан Альфонсом Бертильоном.

Сын вице-президента Парижского антропологического общества, Бертильон трижды исключался из школы за неуспеваемость. Письмоводитель в полиции — единственная должность, на которую приняли молодого человека. Бертильон должен был переписывать карточки с приметами преступников. Составляя эти описания, каждый инспектор по-своему трактовал понятия «высокий», «маленький», «лицо обычное», «без особых примет». Переписав три тысячи карточек, сын антрополога пришел к выводу, что по этим данным можно смело идти и арестовывать каждого второго. А ведь, наверное, есть же возможность безошибочно описать человека! И Бертильон предложил производить 11 измерений: рост, высота сидя, размах вытянутых горизонтально рук, длина головы, ширина головы, длина правого уха, левой ступни, левой ладони, длина локтя, длина среднего пальца и мизинца левой руки. Новатору разрешили проводить измерения в парижской тюрьме Сантэ, и сначала эта процедура очень веселила заключенных. За три с половиной года он обмерил 1 800 человек и внес их данные в картотеку.

20 февраля 1883 года Бертильон заметил, что параметры одного из вновь поступивших уже значатся в его картотеке под другим именем. Так впервые в истории преступник был разоблачен с помощью беспристрастных измерений. Но едва Бертильон достиг всемирной славы, как появился новый метод идентификации, затмивший антропометрию, — cравнение отпечатков пальцев, придуманное англичанином Уильямом Хершелом. Когда в 1913 году поймали человека, похитившего из Лувра портрет Моны Лизы, его изобличили именно отпечатки пальцев. После этого дактилоскопия прославилась на весь мир и стала основным методом идентификации.

Гены-свидетели

А может быть, это преступление и вовсе не состоялось бы. Смердяков доказал бы еще раньше при помощи анализа ДНК, что он тоже сын старика Карамазова, и мог бы спокойно претендовать на свою долю 60-тысячного наследства. Такой анализ — один из самых поразительных инструментов криминалистики. Еще в 1949 году первооткрыватели молекулы ДНК заявляли, что у любых двух людей эти молекулы различаются. Самый надежный способ идентификации — аккуратно установить, в какой последовательности расположены разные участки на всем протяжении ДНК, на что ушел бы многолетний труд множества лабораторий. Поэтому генные методы идентификации появились только в 1980-е годы, когда придумали, как проверять отдельные фрагменты ДНК.

Помимо генов, в молекуле дезоксирибонуклеиновой кислоты есть участки, несущие несущественную информацию. По ним и делается идентификация. Эти малоинформативные участки в определенных местах молекулы ДНК повторяются. Такие повторы называются тандемными, потому что следуют один за другим. Число повторов отличается у разных людей. Скажем, у господина X после гена, отвечающего за цвет глаз, последовательность нуклеотидов АТГЦ повторяется 59 раз, а у господина Y 31 раз. Участок с повторами в принадлежащей господину Х молекуле ДНК больше и тяжелее. Чтобы различить две разные молекулы ДНК, взвешивают оба участка.

Взвешивание происходит в хроматографической колонке. Чем фрагмент ДНК легче, тем быстрее и дальше он по этой колонке продвигается. Конечно, если проводить анализ только по одному участку тандемного повтора,— у разных людей число повторов может совпасть. Поэтому сравнение проводят по нескольким разным участкам. Тут уже совпадение исключено. Результат сравнения — некая полосатая колонка, похожая на штрих-код. Для каждого человека расположение этих полос индивидуально.

Сейчас технология генной идентификации полностью автоматизирована. Скажем, на все процедуры анализа спермы Билла Клинтона во время скандала с Моникой Левински ушло меньше часа. Так быстро был по иронии судьбы изобличен президент, направивший миллиардные вложения в программу «Геном человека».

Что измеряет биометрия

Цифровое изображение лица вводится в компьютер, измеряющий принятые в портретной экспертизе 14 расстояний, набор которых индивидуален. Новые прически, борода и усы, даже пластическая хирургия не влияют на следующие параметры:

  1.  длина от подбородка до линии глаз
  2.  длина от подбородка до линии смыкания губ
  3.  расстояние от центра сетчатки глаза до середины переносицы
  4.  длина от подбородка до середины лица
  5.  длина от центра лица до внутреннего уголка глаза
  6.  длина от центра сетчатки глаза до середины брови
  7.  длина от центра лица до середины брови
  8.  длина от середины линии смыкания губ до центра сетчатки
  9.  длина от середины линии смыкания губ до линии глаз
  10.  длина от середины линии смыкания губ до нижней точки носа
  11.  ширина лица на уровне линии глаз
  12.  ширина лица на уровне нижней точки носа
  13.  ширина лица на уровне линии, равноудаленной от линии глаз и нижней точки носа
  14.  ширина носа

Системы технического зрения, измеряющие размеры деталей, движущихся по конвейеру, появились еще в 1970-е годы в Японии. Автоматическая проверка качества позволила японским компаниям в начале 1980-х превзойти по уровню сборки американские автомобили и захватить огромную долю рынка США. Компьютер, узнающий людей в лицо, появился гораздо позже.

Отставание криминалистики от автопрома имело банальное объяснение: оставались без работы огромные фотолаборатории и службы охраны с большим штатом и бюджетом. Пока такие системы были дороги и их могло позволить себе только государство, заинтересованные бюрократы держали оборону. В 1989 году советские спецслужбы все же начали использовать «автоматический вахтер», но его создатель получил инфаркт. Когда в 1995 году системой технического зрения оборудовали входы в главное здание ФБР, руководителя программы довели до самоубийства. Удешевление компьютерной техники позволило разработать более доступные системы, и теперь их устанавливают в коммерческих банках. Пока что их задача — не «узнавать» людей, которых разыскивает милиция, а опознавать сотрудников компании, допущенных в банковское хранилище. Техническая возможность установления личности любого прохожего появится только через несколько лет, когда наши нынешние паспорта обменяют на биометрические. Тогда государство получит базу данных с параметрами каждого гражданина.

Миф об идеальном преступлении

Развитие криминалистики практически искоренило убийства с целью подмены. Прежде профессиональные преступники зачастую убивали похожего на себя человека, инсценировали свою смерть и жили дальше с чужими документами. Теперь, однажды побывав в руках полиции и пройдя дактилоскопирование, нельзя уже было выдать себя за другого. Известны отчаянные попытки совершить невозможное. В Калининградской области не так давно был зафиксирован случай, когда попавшийся на конокрадстве цыган назвался чужим именем и прямо в «обезьяннике» зубами сгрыз кожу на пальцах. Оказалось, он уже отбыл один срок и не хотел идти под суд как рецидивист. Другие пробовали пересаживать на пальцы кожу с других частей тела. Все эти мучительные операции бесполезны: линии на подушечках пальцев рано или поздно восстанавливаются.

Постепенно преступники начали изучать труды по криминалистике. Родился миф об идеальном преступлении, которое будто бы можно совершить и остаться безнаказанным, если знать все методы криминалистов.

Доходило до того, что профессионалы бросали друг другу открытый вызов. Знаменитый эксперт-криминалист Эдмон Локар (1877—1966) провозгласил: «Нет контакта без следа». То есть любой преступник оставляет след, пусть даже микроскопический. Нужно только найти этот след.

Локар вспоминает, как однажды на прогулке к нему подошел известный взломщик по фамилии Бебер и предложил пари: он, мол, «возьмет» завтра ювелирный на улице Платанов, и пусть Локар со своей экспертизой его изобличит. Только, чур, никакой слежки. Эксперт обещал в случае своей победы облегчить участь Бебера.

На следующую ночь взломщик в одиночку приехал на улицу Платанов. Оставив автомобиль за квартал, он подошел к магазину, отключил сигнализацию, надел перчатки и тапочки, подобрал ключ. Вокруг никого не было. В магазине грабитель зажег свечу и обчистил витрины. Потом он сжег перчатки, тапочки и всю свою одежду, а свеча и набор ключей были утоплены в Роне. Утром Локар прибыл на место происшествия. Долго ползал он с лупой в руках, пока не нашел крохотный кусочек парафина от свечи Бебера. Ненадолго взломщик все же снимал перчатку, чтобы достать из коробка спичку. Когда он зажигал свечу, парафин капнул на обнаженную руку. На парафине остался крохотный отпечаток. Этого было достаточно. На отпечатке пальца при шестикратном увеличении видны мелкие поры — устья потовых желез. Расположение этих пор на линии уникально для каждого человека.

Локар впоследствии носил Беберу передачи и удивлялся количеству красивых женщин, навещавших взломщика в тюрьме.

Даже хорошо образованные люди поддаются искушению идеальным преступлением. Один студент Эдинбургского университета (конец XIX века) услышал на лекции по судебной медицине, что науке неизвестно, как распознать отравление растительным ядом аконитом. После этой лекции он ушел в академический отпуск. Полгода он прожил в имении своего старшего брата, ничего не делая. Спустя полгода старший брат скончался, и родовое поместье перешло к студенту. Но он просчитался. За те 6 месяцев, что он не читал научной литературы, в Германии научились находить в организме очень малые количества аконита. Сделали экспертизу по новой методике, нашли яд — присяжные приговорили братоубийцу к повешению.

Родимые пятна науки

Никакой эксперт не безупречен. В мировой практике известны случаи страшных ошибок. Например, неверно проведенная Бертильоном графологическая экспертиза, подтвердившая вину Дрейфуса (офицера французской армии, ложно обвиненного в шпионаже), или заключение о непричастности Чикатило к серийным убийствам.

Если два эксперта-криминалиста оказываются за одним столом и заговаривают на профессиональные темы, тут же возникает спор. Сыщики говорят: «Собери двух экспертов, получишь три разных заключения».

Яркий пример тому — история с волосами Наполеона. 45 лет назад сотрудники кафедры судебной медицины Университета Глазго обнаружили в волосах Бонапарта мышьяк. Они применили новейший в то время метод нейтронно-активационного анализа, позволявший установить наличие очень малых количеств вещества — до 10-12 грамма. Сразу возникла версия об отравлении. Казалось бы, оправдываются подозрения самого Бонапарта, который говорил, что англичане его травят. До прибытия на остров Святой Елены ссыльный император был здоров. Вскоре он стал чувствовать себя все хуже, затем умер в возрасте всего 51 года.

В 1980-е годы более точные измерения показали, что яда не так много и он мог осесть на поверхность волос с обоев, окрашенных зеленой краской, содержащей соединения мышьяка.

В мае 2000 года ФБР обнародовало свои данные: ДНК-дактилоскопия показала, что исследуемые волосы действительно принадлежали Наполеону, а количество мышьяка оказалось довольно значительным. На презентации результатов исследования журналисты задавали один и тот же вопрос: «Так был Наполеон отравлен или нет?»

Президент Международного общества судебных аналитиков-токсикологов доктор Паскаль Кинц ответил положительно. Концентрация мышьяка возрастает от центра волоса к поверхности. Значит, яд попадал в волосы из самого организма. Откуда ему там взяться, если не из пищи? А вот кафедра судебной медицины знаменитого Йельского университета настаивает, что мышьяка больше все же на поверхности. А швейцарские криминалисты придерживаются официальной версии о смерти от рака желудка, опираясь на сведения о размере панталон императора в последние годы его жизни.

Версий все больше, и ситуация стала анекдотической: пресса и телевидение уже три года не обращают внимания на последние выступления экспертов на тему смерти Наполеона. Разнобой мнений раздражает публику, которая хочет ясного, недвусмысленного ответа.

В обычной жизни в таких случаях собирается экспертный совет из опытных криминалистов. Их вниманию предлагаются разные заключения без указания имен авторов. Если же и это не помогает, сравнивают статистику деятельности спорщиков: кто чаще ошибался.

В некотором отношении экспертиза загадочна, как химический синтез. Два химика одним методом проводят одну и ту же реакцию, но у одного процесс идет, а у другого — нет. Два криминалиста исследуют один и тот же объект и приходят к противоположным выводам. Кто-то называет это «шаманством». Другие говорят: «талант».

Источник: журнал "Вокруг Света"

Аргентина. Гренадеры. Главные телохранители Верховного Главнокомандующего

Такие воинские подразделения есть в армиях практически всех стран — войска для красоты. На армейском жаргоне — встречные войска. В переводе на язык старшеклассниц — войска специального обольщения. Их профессия не родину защищать, а глаз радовать. Они — милитаризованный вариант наших русских красавиц в сарафанах и кокошниках, с хлебом-солью наперевес. Но самое главное, в эти декоративные части удается собрать со всей страны каким-то чудом сохранившихся до наших дней юных греческих богов… Иными словами, парадные части служат прямым доказательством того, что красоте не нужен никакой другой смысл, кроме самой красоты.

 

В Аргентине это войско называется гренадеры. То есть мы их так называем. Аргентинцы говорят "гранадеррос", от слова "граната". В XIX веке, когда в стране была создана регулярная армия, граната была основным и наиболее действенным ее оружием. Сейчас она красуется лишь на эмблеме гренадеров — кругленькая такая штуковина, из которой вырывается пламя. Аргентинцы абсолютно ко всему, кроме, конечно, футбола, относятся без особого пиетета. Поэтому они сравнивают герб своего элитного армейского подразделения с проткнутым футбольным мячом, из которого со свистом вырывается воздух. Но в присутствии людей в форме они таких шуток себе не позволяют. Свежа еще память о тех временах, когда в стране правили, сменяя одна другую, военные хунты. Армия в Аргентине профессиональная с конца XIX века. С 1930 по 1983 г. она фактически находилась у власти. Расходы на оборону тогда составляли четверть от бюджета страны. А за деятельностью каждой крупной корпорации следил специальный офицер, который в случае чего мог погрозить непослушным пальцем… или пистолетом… в зависимости от настроения.

Гренадеры всегда подчинялись непосредственно военному руководству страны и верховному Главнокомандующему, то есть Президенту. Мало того, они еще и постоянные телохранители Верховного. Поэтому, когда случался очередной переворот, гренадеры оказывались в сложном положении — одно и то же тело надо было и охранять, и арестовывать. Но вот уже более двадцати лет власть в Аргентине сугубо гражданская. Армия уменьшилась вдвое. Правда, полк гренадеров сокращения не затронули. Сабля — единственное оружие гренадеров. Даже если в стране есть угроза переворота и жизнь президента в опасности, другого оружия им не выдадут. А если завтра война, если завтра в поход?… И эта сабля, и весь мундир гренадера, от сапог до кивера, — образца 1812 г. Именно тогда генерал Сан-Мартин, освободивший Аргентину, а заодно и Перу с Чили от власти испанского короля, создал первые гренадерские части.

Интересный это был человек. При всей своей занятости он лично разрабатывал детали формы и вооружения гренадеров. Генерал воевал с Наполеоном в Испании и в Африке. Поэтому свои любимые войска он одел в военный мундир наполеоновской империи и вооружил мамелюкскими кривыми саблями. В Аргентине Сан-Мартин не только национальный герой, — он фактически приравнен к лику святых. Похоронен генерал в главном соборе Буэнос-Айреса. Возле саркофага круглосуточно стоят прапрапраправнуки "гранадеррос" в тех самых, генеральского сочинения, мундирах.

Отбой у гренадеров в 10 часов вечера, подъем в 6 часов 15 минут утра — солдат спит, служба идет. Все познается в сравнении. На территорию военного городка аргентинских гренадеров боязно было даже заходить. Вот сейчас они нас удивят: материальной частью, строевой, а заодно и политической подготовкой, вкупе с небывало высоким моральным духом. И ведь удивили! Сколько времени отпущено российскому солдату, чтобы после команды "рота подъем!" встать в строй — ровно пока прогорит одна спичка. Здесь же можно было израсходовать целый коробок. Парни не спеша стягивали с себя пижамы, позевывали, обменивались шуточками с офицером и облачились в спортивные костюмы. Да-да! Не только у каждого гренадера, вообще у любого аргентинского солдата есть трикотажная пижама, которую меняют раз в три дня.

Игнасио Перес Роверре — старший лейтенант полка гренадеров: "Наши гренадеры обеспечиваются обмундированием. Кроме того, питание, бесплатное высшее образованием в престижных государственных вузах, медицинское обслуживание, социальные льготы, как самому военнослужащему, так и членам его семьи, ну и жалование… Какое? — скажу так, достаточное по нашим меркам. Во всяком случае, солдат получает в месяц больше, чем квалифицированный мастер на производстве". Молодых людей, желающих служить в армии, причем не только в гренадерском полку, в Аргентине значительно больше, чем вакантных мест. Вальтер Хосе Галес родом из маленького города Сан-Томе. Большая немецкая семья. Происхождение Вальтера сильно помогло ему при поступлении в армию — известно, что немцы отличные служаки. На гражданке парня угораздило влюбиться в первую красавицу города Франсиску! Понятно, что лопоухий Вальтер на взаимность не мог рассчитывать. Но стоило ему облачиться в гренадерскую форму и пару раз мелькнуть на экране рядом с президентом, как сердце красавицы растаяло.

Гренадерские части — это несколько пеших взводов и полтора десятка конных эскадронов. Никаких особых требований, кроме, конечно, горячего желания служить, к гренадерам не предъявляется. Главное, чтобы конный умел держаться в седле, а пеший красиво маршировать. Не берут в эти войска совсем уж толстяков и дистрофиков. У нас в Почетном карауле требования куда жестче. И в Полку аргентинских гренадеров, и в Российском Почетном карауле очень радуются, когда удается включить в личный состав близнецов. Охранять главный подъезд Президентского дворца Каса-Россада в Буэнос-Айресе доверяют почти исключительно близняшкам. На церемонии спуска национального флага тоже обязательно присутствуют "двое из ларца одинаковых лица". У нас близнецов назначают в знаменную группу или на возложение венка к Вечному огню у могилы Неизвестного солдата. В Аргентине, если помните, ко всему относятся проще. Поэтому на посту у Президентского дворца гренадеры запросто могут переговариваться, переминаться с ноги на ногу, улыбаться… В общем, ничто человеческое им не чуждо.

Уставной аргентинский маршевый шаг — на пятку потом плавно на носок. Мах только правой рукой. Строевая подготовка что у пеших, что у конных гренадеров занимает максимум час в сутки. Причем кавалеристы совмещают это занятие с седланием лошадей. Встали по стойке смирно, развернулись, строевым шагом направились в каптерку. Вынесли оттуда очередную часть упряжи, повесили ее на специальные козлы, встали по стойке смирно… и так далее, и тому подобное. В батальоне Почетного караула такую муштру расценили бы как послеобеденный отдых. Новобранцы здесь маршируют по шесть-восемь часов в день. Русский шаг более вычурен — на полную стопу с прямой ногой и вроде бы как танцуя. То есть что правая, что левая подошва должна опускаться на одну линию. Внимание четкости движений и выправке уделяется такое, что Вагановское балетное училище вполне могло бы брать к себе дембелей из батальона без экзаменов.

Не только гренадеры гордятся своим оркестром, но вся аргентинская армия — он считается лучшим в вооруженных силах. По части гордости и патриотизма нам вообще есть чему поучиться у аргентинцев. Когда оркестр только репетирует национальный гимн, все — от солдата до командира полка — отдают честь и не отнимают руку от головы, пока не кончится музыка. Жалованье рядового оркестранта на порядок выше жалованья младшего офицера. Все музыканты только с консерваторским образованием. Подработка в кабаках или даже в симфонических оркестрах запрещена — под страхом разжалования в переписчики нот. Кстати, о нотах — все гимны, кроме аргентинского, оркестранты играют с листа. Оркестр Почетного караула России более чем наполовину состоит из солдат-срочников, не имеющих высшего образования, а иногда и вовсе самоучек. В его репертуаре двести семнадцать гимнов различных стран, которые исполняются по памяти. В том числе и гимн государства Катар.

Главный враг аргентинских гренадеров — демонстранты. С завидным постоянством бастующие вымещают свое недовольство Правительством и Президентом на ни в чем не повинных ребятах в форме. А если учесть, что главное оружие аргентинских маргиналов — палка, то можно понять, почему в дни особенно крупных профсоюзных манифестаций пост у Президентского дворца огораживают высокой сеткой. Но это отнюдь не единственная беда гренадеров. Аргентинские гренадеры очень страдают от туристов, которые хотят не только с ними сфотографироваться, но и потрогать, ущипнуть, поговорить, рассмешить и даже отобрать саблю. Так что это служба и опасна и трудна.

До 1982 г. эта площадь называлась английской в честь одноименной башни, подаренной Аргентине Великобританией. Но случился известный конфликт из-за островов, которые здесь называют Мальвинами, а на туманном Альбионе Фолклендами. Теперь английская башня стала просто башней, а площадь носит имя павших героев. Прямо напротив британского подарка горит вечный огонь. Установлен монумент с именами всех погибших на островах аргентинских ребят. По нашим меркам — немного — несколько сотен. Для Аргентины — это колоссальная цифра! Подумать только, сотни загубленных молодых жизней — тысячи осиротевших семей, миллионы не родившихся аргентинцев…

Бог с ними, с островами, но забыть этих мальчиков народ не имеет права… Поэтому здесь главный пост гренадеров. Его не трогают демонстранты, никто из тинэйджеров не смеет облить монумент краской из баллончика… Каждый день в 7 часов утра на площади торжественно поднимают флаг Аргентины… И в 7 часов вечера спускают… Через минуту обстановка на площади радикально меняется: вот уже какая-то парочка танцует танго, появляются пенсионеры со своими пожилыми собачками. А гренадеры, быстро сменив мундир на потертые джинсы и майку, отправляются на свидания со своими девушками…

Источник: журнал "Вокруг Света"

Конспирация длиной в 24 года

Вся эта деятельность Серебряковой по оказанию помощи революционному подполью не могла не внушать известного доверия к ней со стороны практических работников. А ведь Серебрякова не только помогала. Иной раз она выступает прямо в роли непосредственного партийного работника. Так, например, Серебрякова зимой 1897 — 1898 годов настойчиво предлагала А.И.Елизаровой вести два кружка женской молодёжи. В этом случае перед нами уже не просто сочувствующий человек, помогающий партии, но партийный работник, обеспокоенный судьбами пропагандистских кружков. Впрочем, мы не знаем других подобных же случаев. Наоборот, все поведение Серебряковой говорит за то, что и она сама, и её руководители из охранного отделения предпочитали держать её вне партийных рамок той или иной партии. В этом своём межпартийном положении она являлась для «охранки» как бы универсальным осведомителем, предохраняя, с другой стороны, себя от неизбежного ареста при провалах партийных организаций. В этой межпартийной роли Серебрякова начала и закончила свою политическую жизнь. В период марксизма и оформления социал-демократической партии Серебрякова сосредоточивает, правда, свои способности на работе по освещению социал-демократии, но не порывает окончательно и с другими революционно-оппозиционными направлениями. Поддерживает она связи и с эсерами и с «освобожденцами», в её квартире находит себе приют и народническая, и эсдековская и просто оппозиционная литература. Со всеми этими организациями Серебрякова стремилась поддерживать дружеские отношения, найти доверие к себе.
И это ей удалось. К ней относились по-разному, но по вопросу о политическом доверии все сходились на одном: не доверять Анне Егоровне нет веских оснований.
Правда, покойный Бауман предупреждал С.И.Мицкевича в 1903 году, рекомендуя ему не ходить к Серебряковой, но это предупреждение он обосновывал тем, что, по его мнению, за домом Серебряковой была усиленная слежка. Кое-какие подозрения были и у А.И.Елизаровой, но и она обвиняла Серебрякову только лишь в излишней болтливости и излишнем любопытстве.
Три эпизода заставляли А.И.Елизарову несколько насторожённо относиться к Серебряковой.
По делу о типографии, в связи с которой были арестованы Карасевы, Лукашевич и другие (1899 г.), жандарм Са-мойленко, руководивший дознанием, усиленно убеждал А.Карасеву выдать подпольную типографию, обещая, как принято обещать в подобных случаях, не трогать людей, а только лишь забрать «технику». АИ.Елизарова в разговоре с Серебряковой возмущалась этим жандармским подходом, тогда как Серебрякова заняла обратную позицию и допускала возможность выдачи типографии. Небезынтересно в связи с этим отметить, что самый арест этой группы (Луначарский, Смидович, Лукашевич и др.) произошёл, как мы покажем в своём месте, благодаря Серебряковой, которая была знакома со всеми участниками группы и знала об их нелегальной работе.
О двух других эпизодах А.И.Елизарова рассказывает следующим образом:

"Когда Крупская весной 1898 года поехала с матерью в Сибирь, к Владимиру Ильичу, которого была невестой, Серебрякова знала, что она поехала в Сибирь, но я ничего не сказала ей о близости Надежды Константиновны к брату. И вот через некоторое время она говорит мне тоном серьёзного упрёка о большой обиде, что я отношусь к ней далеко не так, как она ко мне, что я ей не доверяю: например, не сказала о замужестве Н.К. и что кто-то спросил её про Крупскую: «Как она там с мужем поживает?» Она не знала — с каким мужем? «Да ведь она вышла замуж за В. Ульянова. Как же вы говорите, что близки с Елизаровой, если этого не знаете?» — «Мне так неприятно было», — заключила Серебрякова. Я подняла её насмех, сказала: «Ведь вы не знаете брата». — «Нет». — «Так зачем же вам знать, женился ли он и на ком». Я сочла это бабьей любовью к сплетням и потом дразнила её, все ли она сердится на меня за это, но все же помню, мне странным показалось, я спросила её, что же это за люди, которым это надо знать? Она отшутилась чем-то. «А они меня знают?» — спросила я опять. «Знают», — ответила с кривой улыбкой.
…В 1904 году проездом из Киева в Питер я зашла к ней, и впечатление было очень неприятное: она была очень, расфранчённой, какой-то нахальной, самоуверенной… За чаем я намеренно внезапно сказала: «А мы ещё одного общего знакомого забыли — Гуровича!» — и взглянула на обоих Серебряковых. Он вскочил, схватился руками за стол и весь затрясся, установив глаза в одну точку. Она с тревогой посмотрела на него, подошла и сказала: «Тебе нехорошо, пойди и успокойся» — и увела его в комнату. Оставшись одна, я, почувствовала некоторое угрызение: я слышала от неё часто, что он человек больной, нервный. Ведь и сознание, что принимал у себя провокатора, должно быть тягостно — думала я. И я ждала, что, возвратившись, она упрекнёт меня. Но она просто заговорила о другом, как будто ничего не произошло, и это было мне всего неприятнее".

Но все это лишь отдельные штрихи, которые отнюдь ещё не в состоянии нарисовать портрет провокатора. Подозрения и сомнения не переходили в обвинение. Серебряковой продолжали верить и услугами её продолжали пользоваться.
Серебрякова знала много. А все, что знала она, знало и охранное отделение.
Однако эти качества не делали ещё Серебрякову ценной сотрудницей. Недостаточно сообщать «охранке», надо ещё уметь делать это так, чтобы ни у кого не возникало никаких подозрений.
Этим искусством в совершенстве владела Анна Егоровна. Один из документов охранного отделения, относящийся к более позднему периоду, когда Серебрякова уже вышла из строя агентов «охранки», характеризует её так:

«Туз (Субботина). Работала с Зубатовым. Была очень близка с Медниковым и Румянцевой. Часто бывала запросто у них. Вела себя крайне конспиративно…»

Можно отметить отдельные примеры этой конспиративности. Известно, например, что Серебрякова просила иногда лиц, посещавших её, прекратить на время посещения, так как, говорила она, замечала за собой слежку.
Междупартийное или околопартийное положение Серебряковой, отсутствие у ней организационных связей с какой-либо партией также ставило её в определённо выгодные позиции. Постоянные аресты и разгромы революционных организаций, при которых Серебрякова оставалась вне полицейских репрессий, не могли вызвать ни у кого подозрений: ведь.Серебрякова не состоит ни в какой группе!
Не менее выгодны были её позиции и в смысле концентрирования сведений о намерениях и мероприятиях революционных групп. Мы имеем здесь в виду её работу в Красном кресте, которая расширяла круг её знакомств среди нелегальных или полулегальных элементов, вне зависимости от их партийности. А те сведения, которые не могла узнать она сама непосредственно, она узнавала через своих приятельниц, невольно игравших роль пособниц в её полицейской деятельности. Этими невольными пособниками были В.Н.Цирг и особенно М.Н.Корнатов-ская. Обе они были связаны с различными революционными кругами и все, что узнавала от них Серебрякова, становилось известным «охранке». Доверие и дружбу с этими лицами Серебрякова широко использовала в своих целях.
Виктор Чернов в своих воспоминаниях «Записки социалиста-революционера» даёт такую характеристику Цирг и Корнатовской:

«…Ещё выделялись две девицы, большие приятельницы, Корнатовская и Цирг. Первая — маленькая, в кудряшках, необыкновенно подвижная, вездесущая и всезнающая, слыла за правоверную „народоволку“. Но она пользовалась у нас плохой репутацией: её считали девицей чрезвычайно неосторожной и чересчур суетливой. Говорили, будто охранка нарочно оставляет её на свободе, чтобы пускать за ней по пятам своих филёров и по ней выслеживать всех и вся. Другая, Цирг, впоследствии сделавшаяся женой А.Н.Макси-мова, была гораздо интереснее и серьёзнее».

Эта «плохая репутация» Корнатовской — налог, который платила она за излишнюю откровенность с Серебряковой. И, несомненно, поскольку никто не видел за Корнатовской — Серебрякову, эта дурная её репутация была выгодна «охранке»: «в случае чего», подумают о ней, Корнатовской, кстати сказать, непосредственной участнице в различных революционных мероприятиях, а не о той, которая стоит за её спиной…
Сугубая конспиративность самой Серебряковой дополнялась, с другой стороны, и максимальной осторожностью охранного отделения. Ликвидацию подпольных групп, а затем и дознание охранное отделение стремилось проводить так, чтобы личность агентурного осведомителя оставалась для привлекаемых неуловимой. «Охранка» свято соблюдала по отношению к своей «мамочке» следующий принцип: лучше оставить на свободе врага, чем расконспирировать своего сотрудника. Примеров этой осторожности «охранки» можно привести немало.
Перед нами частное письмо Зубатова в Департамент полиции, относящееся к 1897 году. Приводя в этом письме список лиц, Зубатов с сожалением констатирует: «…брать, собственно, из них никого… нельзя, если не желать сломать всю нашу систему… все это составляет „святая святых“ нашей столицы». В списке фамилий, приводимых Зубато-вым, фигурируют, в частности, А.И.Елизарова, Э.Г.Гамбур-гер, В.Н.Розанов, все они в этот период имели близкие деловые сношения с Серебряковой. Взять их — значит заставить мысль арестованных работать в поисках предателя. Это рискованно и невыгодно: «система» стоит дороже. Характерно и выражение «святая святых». Как известно, на языке охранного отделения эта пометка означала особо важную тайну или, в данном случае, особо ценный источник осведомления.
Об этой осторожности «охранки» с особой яркостью свидетельствует следующий инцидент, рассказанный Горевым-Гольдманом, членом междупартийной следственной комиссии, разбиравшей в 1909 — 1910 годах дело Серебряковой.
Один студент увёз от Серебряковой хранившийся у неё чемодан с нелегальной литературой и поехал с ним на вокзал. Там случайный «наружный» филёр, которому студент с чемоданом показались подозрительными, задержал его и доставил в охранное отделение. Начальник «охранки» Бердяев, который, конечно, уже узнал, что студент взял литературу у «мамочки», буквально рвал и метал от досады и злости и нещадно разносил злосчастного филёра: ведь студент мог на допросе оговорить Серебрякову, её пришлось бы фиктивно арестовать и все это испортило бы так хорошо налаженную и правильно функционировавшую «агентуру». Поэтому студент, пойманный с серьёзным поличным, без единого допроса (чтобы ему не пришлось отвечать, откуда он взял литературу) был выслан на родину и, конечно, немало удивлялся, что отделался так дёшево.
Серебрякова не только сама была неприкосновенна, но распространяла защитные лучи и на своих ближайших знакомых, откровенность и дружбу которых она широко использовала.
Весьма характерным в этом смысле является случай с арестом М.Н.Корнатовской. В сентябре 1893 года некий Королев заявил петербургской полиции о краже у него 4 тысяч рублей, принадлежащих его родственнику Клопо-ву, жившему в Твери. Через месяц, в октябре, Королева внезапно арестовывают. Неожиданный оборот дела заставил его дать откровенные объяснения. Королев заявил, что деньги он передал на хранение М.Н.Корнатовской с целью употребить их затем на нужды социалистической печати. Такие откровенные показания поставили охранников в затруднительное положение. «Брать» Корнатовс-кую — значит рисковать ломкой «системы», но нельзя и не принимать мер по этому делу, тем более потому, что собственник денег — коммерсант Клопов имел связи при дворе, пользуясь покровительством одного из великих князей. По требованию Департамента Бердяев производит обыск у некоторых московских знакомых Королева, в том числе у Корнатовской и Цирг. В квартире последней, в комнате студента Соболева деньги были отысканы. Обыски не сопровождались арестом и лишь через 8 дней по требованию Департамента полиции Соболев и Корнатов-ская были взяты под стражу. Оба они признали, что Королев передал деньги Корнатовской, а последняя — Соболеву, и вслед за этим были освобождены…
Бердяев сделал снисходительный вид и якобы не придал делу никакого значения.
А через год, в конце 1894 года, в ответ на запрос Московского жандармского управления о степени благонадёжности Корнатовской, охранное отделение невозмутимо отвечает: «Она находится в сношениях с учащейся молодёжью и ни в чем предосудительном не замечена». В целях сохранения «системы» Бердяев «забыл» и арест Корнатовской по делу Королева-Соболева, а также и то обстоятельство, что М.Н.Корнатовская имела отношение к очень многим революционным организациям и начинаниям.
Заботливая рука «охранки» сказалась и в другом эпизоде. В 1892 году при аресте Иолшина (имевшего отношение к группе народовольцев, издававших «летучий листок») полиция обнаружила у него паспорт на имя А.Н.Максимова. Казалось бы естественным, если бы Максимова так или иначе привлекли к делу или, по крайней мере, допросили о причинах и обстоятельствах передачи им своего документа Иолшину. Ничего этого сделано не было. Паспорт был возвращён Максимову без каких-либо неприятностей для последнего. Разгадка проста: Максимов вошёл в круг лиц, на которых распространилось «табу»: он был женихом В.Н.Цирг.
Такую заботливость охранное отделение не могло, конечно, распространять на всех своих сотрудников. Этой чести удостаивались лишь те, которые составляли «святая святых» агентуры, а достигнуть этого высокого положения Серебрякова смогла благодаря той несомненной ловкости и изворотливости, которые позволили ей 25 лет работать в «охранке» и не навлекать на себя сколько-нибудь заметной тени подозрения, «охранка» не могла не ценить её: Серебрякова в совершенстве владела методами агентурной работы и Серебрякова давала ценный тематический материал, будучи близка к центрам многих революционных групп и зная о многих революционных начинаниях.
Безоблачная жизнь Серебряковой продолжалась до конца 1909 года. Надо думать, что примерно с 1907 года она постепенно отходит от активной деятельности, не порывая, впрочем, начисто своих связей с «охранкой». Болезнь и уже солидный возраст мешают ей вести работу с прежней интенсивностью. Своим чередом, хотя тоже с постепенным замиранием, продолжается и другая жизнь Серебряковой: она встречается с революционерами, оказывает им техническую помощь, ведёт политические споры и тд.
Но на горизонте появлялись уже первые вестники неминуемой грозы. Барометр «охранки» показывал неблагополучие. ЛАРатаев, заграничный представитель царской «охранки», писал в Департамент полиции Н.П. Зуеву:

"Дорогой друг, Нил Петрович! На днях я получил письмо следующего содержания:
"М.Г. Мне очень хотелось бы повидать Вас и побеседовать с Вами кое о чем. Вы, увидевши мою подпись, конечно, изумитесь моему желанию и не поймёте, почему я, Бурцев, который и т. д., хочу видеть Вас, Ратаева, который и т. д. Я всю мою жизнь не мог ни разу одинаково с Вами посмотреть на вещи и в данном случае, может быть, мы не сойдёмся с Вами ни по одному вопросу. Тем не менее, мне хочется видеть Вас и до конца договорить свои мысли, которые я излагал в «Matin», и до конца выслушать Вас. Готовый к услугам В.Бурцев.
P.S. Разумеется, я хочу видеть Вас, как литератор, как редактор «Былого» и только, а поэтому надеюсь, что Вы придёте одни, не уведомляя никого о нашем свидании".
«Я сделал лучше, — пишет дальше Ратаев. — Я не пошёл совсем… Но я начал это письмо не только для того, чтобы поставить тебя в известность о дерзкой выходке этого нахала, а дабы предупредить тебя кое о чем, что, на мой взгляд, представляется довольно серьёзным и заслуживающим внимания. Ты, конечно, следишь за серией разоблачений Бурцева… Вслед за провалами Азефа, Гартинга-Ландезена и бедной Зины Гернгросс-Жученко (её мать жаль больше всех), Бурцев грозит ещё более серьёзными разоблачениями».

И, наконец, далее:

«Таким образом, за Азефом появился Гартинг, за ним Зина, теперь на очереди Зверев, а там, я думаю, не сдобровать и известной многолетней сотруднице московской, Евсталии Серебряковой».

Так писал и так подозревал Ратаев. И опасения эти оказались основательными.
В начале ноября 1909 года в газете «Русское слово» появляется следующая короткая телеграмма из Парижа:

«В.Л.Бурцев раскрыл обширную провокацию в партии социал-демократов и публикует о деятельности видного члена Московской организации Анны Егоровны Серебряковой, состоявшей на службе полиции 24 года. Серебрякова выдала ряд организаций и три типографии. Она вращалась также и в кругах максималистов».

Вслед за этим, почти немедленно же, «Русское слово» печатает более подробную статью под заглавием «Женщина-провокатор». Автор этой статьи, излагая в основном статью из парижского журнала Бурцева «Общее дело», делает от себя некоторые добавления, сопоставляя факты:
"Телеграмма корреспондента «Русского слова» из Парижа, сообщая о разоблачениях В.Л.Бурцевым нового провокатора в лице Анны Григорьевны Серебряковой, в течение 24 лет состоявшей агентом охранного отделения, произвела сильное впечатление.
В литературных и земских кругах личность Анны Григорьевны Серебряковой была хорошо известна.
Да и вообще её хорошо знали в передовых кружках и различных обществах Москвы.
Пока не получены из Парижа дополнительные сведения, многие выражают сомнение, допускают возможность какой-либо ошибки телеграфа. С другой стороны, неожиданное разоблачение, как и обычно бывает, заставило работать мысль знавших Серебрякову в другом направлении, делать некоторые сопоставления, приведшие их к заключению, что, пожалуй, в данном случае никакой ошибки телеграфа не было.
Правда, Анна Григорьевна Серебрякова была не «Григорьевной», а «Егоровной». Даже больше. В радикальных кружках она была известна не как «Егоровна» и не как «Серебрякова». Там её знали под именем «Анны Степановны Резчиковой».
По каким соображениям она так называлась — трудно установить точно. Резчикова, сколько известно, её девичья фамилия, «Степановной» г. Серебрякова называлась, как говорят, чтобы легче скрыться от внимания полиции.
Г. Резчикова-Серебрякова, по отзывам знавших её, была личностью далеко не заурядной. Широко интеллигентная, интересная «спорщица». В Москве она появилась, если не ошибаемся, в начале 80-х годов, одно время работала в ланинском «Курьере», где занималась переводами по иностранному отделу. Вероятно, около этого времени у ней и завязались знакомства с различными литературными и либеральными кружками, которых в Москве в то время было немало. Достаточно указать, что она долгое время поддерживала дружеские отношения с такими видными писателями и деятелями, как Златовратский, Гольцев, Мачтет, Кичеев, издатель Чарушников, Орфанов-Мишла и многие другие.
Выйдя замуж за земского служащего, г. Резчикова-Серебрякова приобрела широкие знакомства в среде земских деятелей.
Г. Серебрякова умела поддерживать связи со своими «друзьями» и не теряла их даже тогда, когда променяла литературу на мастерскую модных платьев, а мастерскую (как это было в последнее время) — на библиотеку.
Неудивительно, что её старые знакомые с недоумением спрашивают: «Неужели Серебрякова была в течение 24 лет провокатором?» Невольно возникает вопрос: какую же роль при этом играл её муж ПАСеребряков, служивший в земстве делопроизводителем страхового отдела…
По отзывам лиц, близко знавших ПАСеребрякова, это был аккуратный, внимательный, знающий своё дело работник. Он был автором серьёзных работ по научной разработке вопросов страхования. Отличный математик по образованию, бывший преподаватель, он вносил в исследование вопросов страховой статистики научные методы, неоднократно выступал он также с докладами или в роли лектора, помещал статьи в периодических изданиях.
Земство ценило П.Серебрякова. Среди сослуживцев он пользовался скорее уважением, как опытный и образованный работник, чем любовью. Его причисляли к людям «радикального» образа мыслей, но нельзя сказать, чтобы кто-нибудь им восхищался, как искренним, горячим сторонником каких-либо определённых идей. Вечно угрюмый, малообщительный, он не производил на окружающих симпатичного впечатления.
Службу в земстве ПАСеребряков бросил в прошлом году как-то неожиданно и без всякого видимого к этому повода.
После телеграммы о разоблачениях ВЛ.Бурцева пошли всяческие толки и сопоставления.
Некоторые из знакомых ПАСеребрякова и его жены, особенно склонные ко всевозможным предположениям, стали припоминать целый ряд «историй», «высылок», арестов и обысков в земской среде — до обыска в самой земской управе в 1905 году включительно, — когда в подвале архива неожиданно было найдено оружие. Теперь эти акты ставят в связь с телеграммой из Парижа.
Один факт и вправду интересен. Однажды был произведён обыск у самого Серебрякова и у живущего с ним дистанционного смотрителя г. Рязанова. У обоих найдены были какие-то книжки. Серебряков «уцелел», а г. Рязанов должен был распроститься с Москвой и со службой в земстве.
Припоминают и другие случаи. Так, со службы был удалён друг г. Серебрякова — статистик дорожного отдела кн. Кугушев. В другой раз Серебряков одной барышне, искавшей занятия, предоставил какую-то работу, снабдив её пишущей машиной. На следующий же день барышня подверглась обыску, аресту и высылке.
Серебрякова была видной участницей студенческих кружков и собраний, собирала деньги на различные цели, сама организовывала кружки, оказывала помощь политическим арестованным и пр.
Вспоминают, что г.Серебрякова была в большой дружбе и оказывала сильное влияние на небезызвестную в Москве Е.П.Дурново, дочь бывшего московского губернатора, деятельную сотрудницу «левых» кружков. Впоследствии Е.Л.Дурново вышла замуж за г. Я.Ефрона, с которыми г.Серебрякова тоже была дружна.
Во время московского восстания Е.Л.Дурново с дочерью была арестована и её удалось освободить, сколько помнится, под крупный залог."
Статьи в «Русском слове», в «Общем деле» заставили заинтересоваться личностью Серебряковой и остальную печать. В течение ноября и декабря 1909 года ряд газет («Русские ведомости», «Вечерний Петербург», «Газета-копейка», «Свет», «Голос Москвы» и тд.) откликается на разоблачение Бурцева, печатая телеграммы своих корреспондентов из Парижа или просто перепечатывая материал из «Русского слова».
Этот достаточно сильный газетный шум не внёс, однако, ничего нового в расследование провокаторской деятельности Серебряковой. Газеты, очевидно, и не пытались заняться этой стороной вопроса, ограничиваясь изложением и комментированием наиболее эффектных фактов (наградные, выданные Серебряковой, её 24-летняя служба и т. д.). Не внося ничего нового в дело, некоторые органы печати, потрафляя вкусам своих читателей, допускали и явную ложь в погоне за сенсацией. Так, например, «Газета-копейка», намекая на семейную драму в связи с разоблачением Анны Егоровны, заявляет, что «муж её совершенно не подозревал о тайной службе жены» (что, как мы видели выше, неверно). Интригуя читателя намёками на дрязги в революционном подполье, газета заявляет, что Серебрякову уже давно считали «нечистой в денежных делах». Наконец, увлекаясь своими собственными вымыслами, газета заявляет в заключение: «госпожа Серебрякова в настоящее время скрылась неизвестно куда».
Подобного рода «информация» объективно сыграла полезную для Серебряковой роль. Опираясь на явную вздорность некоторых газетных данных, Серебрякова вооружалась необходимым козырем, с помощью которого она опорочивала и прочие появившиеся в газетах сообщения. В самом деле, — могла заявлять Серебрякова, её муж и могли думать её знакомые, — если газеты явно уклоняются от истины, сообщая о бегстве Серебряковой, то где гарантия, что и остальные факты заслуживают большего доверия? И не является ли вся эта история ловким трюком со стороны полиции, с целью деморализовать левую общественность, опорочив честного человека?
В дальнейшем мы увидим, что этим козырем не преминул воспользоваться Серебряков, выступая в печати в защиту «чести» своей жены.
Вернёмся, однако, к Бурцеву. Какими данными и фактами располагал он, обвиняя Серебрякову в шпионской деятельности? Статья его в «Общем деле», которая послужила первоисточником для всех русских газет, написана в весьма общих и неконкретных тонах. Вот её полный текст:

"Чёрная книга русского освободительного движения
Серебрякова Анна Егоровна (она же Анна Степановна Резчикова), по всей вероятности, побила рекорд в провокаторской среде по долголетней службе в «охранке». Провокацией она была занята, по крайней мере, ещё в 1885 году, а начала служить, может быть, ещё раньше. Об её деятельности со временем много придётся писать. Её заслуги высоко ценились в «охранке» и там она называлась «мамашей». Ей теперь за 50 лет — она была в Москве членом Красного креста, членом социал-демократической организации, пользовалась безусловным доверием, на её квартире всегда можно было встретить и представителей других партий. Не один десяток лет она своим предательством губила в Москве все революционные начинания. Муж её — начальник земского страхового отделения, литератор, переводчик".

Более конкретно Бурцев начинает говорить уже после того, как в русских газетах появился протест мужа Серебряковой. Так, в частности, по настоянию редакции «Русское слово», Бурцев сделал следующее заявление:

"Париж. 4 — Ю ноября. В №2 журнала «Общее дело» от 15 ноября напечатано, что Серебрякова Анна Егоровна, она же Анна Степановна Резчикова, побила рекорд в провокаторской среде по долголетней службе в охранном отделении. Серебрякова занималась провокацией с 1885 года. Об её деятельности со временем придётся много писать. Её заслуги высоко ценились в охранном отделении, где её называли «мамашей». Теперь ей за 50 лет.
Серебрякова была в Москве членом Красного креста и социал-демократической организации, где она пользовалась безусловным доверием. На её квартире встречались представители разных партий. Своим предательством она раскрыла многие революционные начинания. Муж её, литератор, переводчик, служил в земстве.
Бурцев категорически заявил нашему корреспонденту, что у него есть несомненные доказательства провокаторской деятельности Серебряковой. Данные эти будут оглашены. В ближайшем будущем предстоит напечатание рассказа того лица из охранного отделения, которое имело с Серебряковой сношения по службе".

Вторая телеграмма сообщала ещё более конкретные данные.

"Париж. 4/17/XI. Бурцев заявил нашему корреспонденту, что в делах Департамента полиции имеется доклад о награждении Серебряковой 5 000 рублями. В этом докладе перечислены все заслуги Серебряковой. Доклад будет предан гласности.
Ряд провалов в революционных партиях произошёл, по словам Бурцева, именно благодаря Серебряковой, как например, «Народное право» в 1894 году, дело Натансона, Тютчева и в 1906 году арест трёх типографий социал-демократов. Все важные свидания революционеров происходили у Серебряковой, и у неё прятались все опасные вещи.
Прежде чем огласить род деятельности Серебряковой, Бурцев обратился к партиям социал-демократов и социал-революционеров, ещё два месяца назад и действовал в согласии с ними. Совместно выясняли каждый провал".

Нетрудно заметить, что во всех этих заявлениях Бурцев, а за ним и русская печать, выставляют Серебрякову как активного члена социал-демократической партии, пользовавшуюся в партии авторитетом, весом и пр.
Между тем в действительности этого не было. Серебрякова не только не была авторитетным членом партии, но не состояла в социал-демократической партии вообще, как, впрочем, не состояла и в других партиях, будучи лишь «околопартийным» человеком.
Что же заставило Бурцева постоянно подчёркивать принадлежность Серебряковой к социал-демократической партии? Мы думаем, что в данном случае им руководило добросовестное заблуждение. Материалы, вернее источники, которыми он оперировал, именно так рисовали Серебрякову.
Во всяком случае, шум, поднятый вокруг имени Серебряковой, провозглашение её «авторитетным» членом социал-демократической партии, наряду с данными о её многолетней связи с «охранкой», могли деморализующе отозваться на работе низовых партийных организаций. Провокатор в центре или вблизи центра партии — это часто сигнал о том, что в партии не все благополучно.
Заграничное бюро ЦК РСДРП реагировало на газетную шумиху опубликованием следующего письма в редакцию «Общего дела»:

"Уважаемый товарищ!
Просим Вас напечатать в вашем органе наше следующее заявление.
Легальная русская печать изображает объявленную в Вашей газете («Общее дело», №2) провокаторшей г-жу Серебрякову «видной» деятельницей социал-демократии.
По этому поводу заграничное бюро ЦК РСДРП считает нужным заявить следующее:
Г-жа Серебрякова видным членом нашей партии никогда не была. Она принадлежала скорее только к числу «сочувствующих», никаких ответственных функций не несла и занималась только снабжением квартирами, адресами и т. п. ЦК нашей партии по этому делу следствие ещё не производится.
С товарищеским приветом заграничное бюро ЦК".

Если русская легальная печать, описывая провокаторские таланты Серебряковой, имела своим основным и почти исключительным источником сведений — Бурцева и его журнал, то сам Бурцев, разоблачая Серебрякову, пользовался в свою очередь исключительно данными, сообщёнными ему Меньшиковым.

Источник: П. Кошель, История сыска в России, fictionbook.lib

Шпион-страдалец

Думается, имя агента американской разведки Владимира Поташова, доктора наук, старшего научного сотрудника отдела военно-политических проблем Института США и Канады Академии наук СССР, наверняка, останется в анналах отечественных и зарубежных спецслужб. И на то есть веские основания. Ведь он предложил себя в качестве шпиона не кому-нибудь, а… самому министру обороны Соединенных Штатов Гарольду Брауну!

 

«Краткий курс» для начинающего агента

В 1976 году Браун, тогда еще в качестве главы Министерства ВВС США, прибыл с визитом в Москву, и Поташов работал у него переводчиком. Он настолько понравился высокому гостю, что тот через некоторое время прислал толмачу-ученому приглашение посетить Соединенные Штаты.

Правда, тот смог приехать в заокеанскую державу лишь в 1981 году, когда институт направил Поташова в долгосрочную командировку в Вашингтон на переговоры по ограничению стратегических вооружений. Браун – он к тому времени уже стал шефом Пентагона – встретил старого знакомого радушно, но, сославшись на занятость, поручил своему адъютанту заняться русским. Каково же было удивление руководителя американского военного ведомства, когда Поташов, нарушив все нормы протокола, взял Брауна за локоть и прошептал ему на ухо: «Господин министр, я прошу вас устроить мне частную встречу с офицером ЦРУ!»

Оторопевший от такой беспардонной просьбы Браун, несмотря на кажущуюся провокационность предложения, согласился…

…С уверенностью можно сказать, что это был первый случай в истории агентурной деятельности спецслужб, когда министр обороны великой державы протежировал вербовку секретного источника из противоборствующего лагеря…

…Оперативники Центрального разведывательного управления в спешном порядке стали проводить с Поташовым конспиративные встречи – ведь до его отъезда из Вашингтона оставалось совсем немного времени, к тому же необходимо было выяснить психологию «новобранца», шкалу его ценностей. Оказалось, что основной характерной чертой добровольно пошедшего на сотрудничество с ЦРУ доктора наук является жадность к деньгам: перебивая собеседников, Поташов потребовал немедленно открыть ему счет в каком-нибудь американском банке.

Что ж, это очень мощный рычаг, умело пользуясь которым можно максимально использовать ресурс шпиона-«инициативника».

В своей подобострастной искренности Поташов не знал предела. Он даже признался сотрудникам Лэнгли, что поддерживает негласную связь с Комитетом госбезопасности СССР, назвал свой оперативный псевдоним. Это поначалу вызвало оторопь и настороженность у американских разведчиков, но затем они пришли к выводу, что Поташову тем проще будет решать интересующие их вопросы: ведь он пользуется доверием офицеров КГБ, курирующих Институт США и Канады.

За короткий срок инструкторы ЦРУ обучили Поташова, как выполнять задания, не привлекая к себе внимания окружающих, как поддерживать связь с резидентурой Лэнгли, действующей под прикрытием посольства Соединенных Штатов в Москве.

Напряженные занятия предусматривали усвоение «Медиумом» (такой оперативный псевдоним цэрэушники присвоили Поташову) способов шифрования и дешифровки сообщений, нанесения тайнописи, использования международной почтовой переписки, приема и расшифровки кодированных радиопередач. Впрочем, ничего нового в программе подготовки нежданно-негаданно обретенного агента не было. «Краткий курс шпионажа», проштудированный Владимиром Поташовым в Вашингтоне, ничем не отличался от того объема знаний и навыков, которым обязаны были овладеть все иностранные агенты, завербованные американскими «рыцарями плаща и кинжала» на территории США и предназначенные для передачи на связь московской резидентуре ЦРУ.

Задачи поставлены, цели определены — за работу!

Как и было заранее оговорено, Поташов выждал полгода, а затем поставил метку, означавшую его готовность приступить к выполнению заданий. Условный знак появился на маршруте движения американских дипломатов. Через пять дней на квартире агента раздался телефонный звонок. В кодированной беседе «Медиуму» было сообщено, где для него заложен тайник. В нем инструкции, средства конспиративной связи и, разумеется, деньги.

…Владимир Поташов передал своим операторам информацию об Институте США и Канады, ввел в курс проблем и научных разработок, которые были актуальны на тот период.

Предатель подготовил для американцев аналитическую справку о перспективах переговоров между США и СССР по ядерным вооружениям средней дальности, прогноз о противоречиях среди высшей советской партноменклатуры, возникших вслед за выдвинутой Рейганом идеей по так называемому «нулевому варианту».

В 1983 году «Медиум» консультировал ЦРУ по позиции Юрия Андропова («лидер-загадка» для Запада!) на очередном раунде переговоров по ядерным вооружениям. Когда же в 1984 году по инициативе советской стороны были прерваны переговоры с США по ограничению и сокращению стратегических вооружений и ограничению ядерных вооружений в Европе, агент составил долгосрочный прогноз перспектив развития политических и военных отношений между двумя сверхдержавами.

«Медиум» своевременно известил своих заокеанских работодателей о создании в структуре Министерства обороны СССР нового подразделения – Космического командования. Сообщил о причинах отсрочки запуска советского космического корабля многоразового использования.

Донесения сверхинформированного агента не только очень помогли Вашингтону строить свои отношения с СССР в 1980 годы, но и в дальнейшем в известной мере способствовали принятию решений о расширении НАТО на Восток и выходе из Договора по противоракетной обороне.

«Медиум» зарвался

Поташов трудился на шпионской ниве, как говорится, не щадя живота своего. Желание заработать как можно больше денег было доминирующим. А тут он еще по пьянке несколько раз разбивал свой «жигуленок», завел сразу пять молодых любовниц, требовавших дорогих шуб, золотых украшений, развлечений в злачных местах Первопрестольной…

Жадность в конце концов и сгубила «Медиума». Из кабинета директора института агент ЦРУ похитил справочник правительственной связи, наивно полагая, что сорвет за него баснословный куш. Но исчезновение документа, имевшего гриф «Для служебного пользования», привело к началу тщательного расследования. В результате его советские контрразведчики и вышли на Поташова. За ним установили круглосуточное наблюдение, в ходе которого получили неопровержимые доказательства преступной связи доктора наук с резидентурой Лэнгли, развернувшей свою деятельность в Москве под дипломатическим прикрытием.

Когда в 1986 году Поташова разоблачили как американского шпиона и арестовали, он буквально огорошил следователей историей, наверняка почерпнутой им из какого-то голливудского боевика, рассказав, как его, честного советского ученого, заокеанские разведчики заманили в ловушку в результате многоходовой операции и четверо гориллоподобных молодчиков, накачав наркотиками, угрозами и пытками принудили работать на ЦРУ.

Поняв несостоятельность своих вымыслов, Поташов обратился к христианской мифологии. Перестроившись на ходу, он попытался свою измену преподнести как феномен, естественно присущий человеческой природе. Этот демагог за основу взял два библейских события.

Следуя абстрактной логике, Поташов в весьма оригинальной трактовке подал противостояние Иисуса Христа и Иуды Искариота. Согласно сделанному им, без преувеличения сенсационному открытию, выходило, что Иисус, чтобы сбылось предсказание пророков, сам побудил Иуду совершить «священное предательство». Поэтому-де Иуда – делал заключение экс-ученый – и не пытался его скрыть, что обычно делают предатели. В том же духе Поташов интерпретировал и поступок Каина: убив брата, он не предал его, а лишь принес кровавую жертву Богу.

Следователи уличили изменника в плагиате: до него то же самое утверждал некто Херман Левин-Гольдшмидт. Этот теолог, состоящий на иждивении у западных спецслужб, в своих трудах, датированных началом 1980-х годов, выворачивал наизнанку Библию, пытаясь облагородить один из смертных грехов – измену. Он оправдывал ее, используя исторические аналогии, представлял предательство как вселенски обусловленное явление. Смотрите, мол, делали же это праотцы рода человеческого, почему же нам запрещено?

На этом же настаивал и «Медиум», но помощь пришла оттуда, откуда ему и в самых радужных снах не могло пригрезиться…

…Несмотря на то что Поташов нанес нашей стране урон, исчисляемый десятками миллиардов долларов, по высочайшему повелению Михаила Горбачева он не был расстрелян, а приговорен лишь к 13 годам лишения свободы.

Спустя шесть лет, в 1992 году, бывшего старшего научного сотрудника выпустили по амнистии. Он тут же получил в ОВИР МВД загранпаспорт, американскую визу и отбыл за океан.

В настоящее время Владимир Поташов живет в США на пособие от американского правительства как «лицо, пострадавшее в результате сотрудничества с ЦРУ».

Источник: Игорь Григорьевич Атаманенко — писатель, автор 12 книг о работе спецслужб, подполковник госбезопасности запаса, Независимое военное обозрение

Один из немногих известных…

22 июня в Киеве скончался полковник в отставке Александр Святогоров. Ему, выдающемуся советскому разведчику, было 94 года. Про таких людей не говорят «бывший». Они всегда, всю свою жизнь, остаются на боевом посту. И порой становятся известными только тогда, когда перестают активно действовать на полях сражений тайной войны. А о работе многих из них до сих пор ничего не знают даже родные и близкие. Такова судьба солдат невидимого фронта.

Однако Александру Святогорову в этом смысле, если можно так сказать, повезло. «Его имя Зорич», «Двойная западня», «Смерть и жизнь рядом» – вот лишь три книги, в которых рассказано о подвигах этого человека. Стал он и одним из прототипов героя знаменитого романа Вадима Кожевникова «Щит и меч» советского разведчика Александра Белова, выехавшего в сороковом году в Германию под именем немца-репатрианта Иоганна Вайса. По этой книге был снят фильм, который с огромным успехом прошел по экранам всех кинотеатров СССР и до сих пор демонстрируется по российским телеканалам. О судьбе Святогорова рассказывалось и в нескольких документальных лентах, посвященных его жизненному пути.

В годы Великой Отечественной Святогоров работал под началом одного из руководителей советской разведки генерала Павла Судоплатова. Во время войны и после ее окончания Святогоров занимался организацией разведывательных сетей НКВД. После Победы, уже под эгидой КГБ, он выполнял «ответственные государственные задания», находясь в командировках как в странах социалистического лагеря, так и в некоторых государствах Запада.

За несколько месяцев до своей смерти, в конце прошлого года, знаменитый разведчик, за голову которого зимой 1944-го фашистский комендант словацкого города Злата-Моравца назначил вознаграждение в 500 тыс. крон, рассказал о своей судьбе одному из украинских информационных агентств.

После окончания техникума в 1932 году трудился в Запорожье на огнеупорном заводе, где прошел путь от мастера до начальника цеха. «Надо представлять ту эпоху. Атмосфера в стране жуткая, вокруг – сплошная «посадка»… С нашего завода черный воронок каждый день кого-то увозил – главного инженера, начальников цехов, рабочих…» – вспоминал Святогоров. Он отметил, что в те времена «Сталина превозносили просто немыслимо». «На собраниях рабочих коллективов была такая практика: только скажет кто-нибудь в своем выступлении слово «Сталин» – вставай и пять минут аплодируй… Кто-то еще упомянет вождя – и снова десять минут оваций… Молодежь воспринимала это скептически», – говорил полковник.

Тогда он, как и многие другие его соотечественники, задавал себе вопрос – за что и почему арестовывают? Но ответа на него не было. Несколько позднее, после того как в конце 1939 года Святогорова направили на службу в органы НКВД, он продолжал искать ответ на этот вопрос. «Помню, я беседовал с директором завода «Коммунар». Говорю: «Слушайте, как это вы сознались, что были шпионом?» Он рассказал мне следующее. Его забросили в камеру, где должен был сидеть только один заключенный, а там было человек тридцать. Негде было даже сесть. Они стояли спрессованные, как селедки в бочке… Не могли спать. На полу вонючая жижа, делали все под себя… И так их держали сутками. А потом следователь требовал: или подписывай все составленные мной протоколы, или назад, в камеру! И люди ломались, подписывали все что угодно…»

В августе 1944 года на территории Словакии Святогоров, которого забросили в тыл противника с документами унтер-офицера дивизии СС «Галичина», возглавил разведывательно-диверсионный отряд «Зарубежные». Он участвовал в Словацком национальном восстании, организовывал диверсии против высокопоставленных гитлеровцев, занимался разработками операции по освобождению из фашистских застенков коммунистических лидеров Чехословакии…

После войны, в декабре 1945-го, пройдя стажировку в МИДе, Святогоров некоторое время занимал должность вице-консула СССР в Братиславе. А во второй половине 1948 года был направлен в Берлин, где при проведении оперативных мероприятий действовал под крышей «невозвращенца». Вплоть до 1961 года Святогоров выполнял различные задания в ЧССР и ГДР.

Полковник очень хотел поведать обо всем, что ему довелось пережить, в мемуарах. «Есть такая мечта. Все, что написано о наших разведоперациях – я имею в виду книги «Смерть и жизнь рядом», «Двойная западня», «Его звали Зорич», – не полностью отражает масштабы наших действий, их подготовку и проведение. В то время, когда писались эти книги, многие мои друзья еще работали за границей, и более подробное освещение некоторых операций могло бы привести к их провалу… А сейчас я могу говорить и писать более откровенно», – признался Александр Святогоров в своем последнем интервью.

Смог он реализовать свою мечту или нет – пока не известно…

Источник: Независимое Военное Обозрение


?>