Царская «Охранная стража».| Службы охраны, детективные агенства, охранные системы, оружие, безопасность — Киев (Украина)

Царская «Охранная стража».

11003.jpg
Точкой отсчета в хрониках политического терроризма в России стало покушение на Александра II в 1866 году. Выстрел студента Каракозова во весь рост поставил перед шефом III Отделения проблему обеспечения личной безопасности императора.

ТАЙНОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ
Так была создана "Охранная стража", главной задачей которой стало обеспечение порядка на трассах движения императорского кортежа. Это специальное жандармское подразделение учредили к маю 1866 года. В его структуру ввели должности "секретных агентов", которые наблюдали за публикой в местах появления царя.

Вновь созданной страже предписывалось действовать в глубокой тайне, а ее сотрудники давали подписку "о неразглашении". Они обязывались "зорко следить за собирающейся около высочайших особ публикою и стараться удалить всякого рода причины, могущие послужить поводом к какого бы то ни было рода беспорядкам в присутствии императорской фамилии, наипаче же всего охранять всюду драгоценнейшую жизнь Его Императорского Величества". Сотрудники "Охранной стражи" действовали в статском платье и лишь "в особых случаях" небольшая часть охраны могла быть "наряжена" в форменную одежду. Надо подчеркнуть, что Охранная стража формировалась как спецслужба с особым неофициальным статусом. Она не была оформлена в законодательном порядке.
Начальник подчинялся непосредственно управляющему III Отделением, и о ее деятельности было мало известно даже "смежникам" из Дворцовой полицейской команды, охранявшей императорские резиденции.

Несмотря на то что III Отделение пыталось сохранить в тайне образование новой спецслужбы, слухи о ней моментально расползлись в обществе. В мае 1866 года современник упоминал, что "при отъездах государя со станции царскосельской железной дороги начали появляться какие-то лица, обращавшие своими манерами на себя внимание. Мне сказали, что это приставленные III Отделением канцелярии государя телохранители. Эти господа должны были быть никем не замечены, а их узнали на другой день по их назначении".
Одним из героев "Охранной стражи" стал Карл Кох, который сумел спасти Александра II во время одного из покушений.

"личник" ИМПЕРАТОРА

Карл-Юлиус Иоганнович Кох, "лютеранского вероисповедания", родился в январе 1846 года в семье выходцев из немецкого города Гамбурга, приехавших в Россию в поисках лучшей доли. Шестнадцати лет от роду Карл-Юлиус решил посвятить себя военной карьере. Службу начал унтер-офицером в Алексопольском пехотном полку, участвовал в подавлении польского мятежа 1864 года, проявив при этом храбрость и
инициативу. После окончания Варшавского пехотного юнкерского училища в ноябре 1866 года Карл Кох вернулся в свой полк в эполетах прапорщика. Двадцатилетнего честолюбца мало устраивала карьера заурядного армейского офицера. И после тяжелых полугодовых экзаменов и всесторонней проверки он в декабре 1874 года добился перевода в Отдельный корпус жандармов и был зачислен в штат Санкт-Петербургского дивизиона, где непродолжительное время числился младшим офицером и возглавлял учебную команду.

Кох слыл усердным и исполнительным службистом. Рвение его было отмечено "всемилостивейше… единовременным денежным пособи ем". На добросовестного офицера обратил внимание сам глава III Отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии и шеф жандармов генерал-адъютант Мезенцов, с благоволения которого в декабре 1876 года Кох был назначен помощником начальника "Охранной
стражи" и произведен в чин штабс-капитана.

Впервые имя Карла Коха — жандармского капитана и царского "личника" — стало широко известно в России после покушения на Александра II 2 апреля 1879 года.

"НЕ РАНЕНЫ ЛИ ВЫ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО?!."

События на Дворцовой площади в апреле 1879 года потрясли Россию даже не столько фактом покушения на Александра II, сколько унизительными для царя и позорными для охраны обстоятельствами этого преступления. Вот одно из характерных мемуарных описаний тех событий: "Утром, совершая свою ежедневную прогулку и входя в Миллионную улицу, государь видит, как навстречу ему идет человек подозрительной наружности в чиновничьей фуражке и как в расстоянии нескольких шагов от него он преспокойно вынимает из-под пальто револьвер и стреляет в государя. Государь делает движение направо, преступник стреляет вторично направо, государь переходит на левую сторону, преступник стреляет в третий раз, и в третий раз Бог чудесным образом охраняет своего несчастного помазанника, и только тогда полиция успевает схватить преступника".
В целом мемуарист верно изложил происшедшее. Но есть детали, которые подробно описаны в рапорте штабс-капитана Коха новому шефу жандармов (Мезенцов был убит террористом) генерал-адъютанту Дрентельну. В этот день семь стражников как обычно заняли посты около Зимнего дворца и по углам Дворцовой площади. Конечно, всего семь телохранителей для протяженного маршрута ежедневного утреннего
моциона царя было очень мало. Но Александр II с крайним неудовольствием воспринимал уплотнявшееся кольцо своей личной охраны.
В начале десятого утра царь, как обычно, вышел на прогулку по Миллионной улице, Зимней канавке и Мойке, обошел вокруг здания Гвардейского штаба и повернул на Дворцовую площадь. "В то время как из-за угла будки здания Гвардейского штаба… показался государь император, к противоположному углу приблизился мерными шагами и направился навстречу государю неизвестный человек, на вид прилично одетый, с
форменной фуражкой на голове. Приблизившись спокойно, с руками, опущенными в карманы, на расстоянии 15 шагов, он мгновенно, не сходя с панели, произвел по Его Величеству выстрел". Александр II с криком "ловите!" бросился бежать зигзагами по направлению к министерству иностранных дел. Капитан Карл Кох, следовавший за царем в некотором отдалении, кинулся с обнаженной шашкой к
стрелявшему, но тот, прежде чем Кох догнал его и ударом по голове свалил с ног, успел произвести еще три выстрела, хотя в царя так и не попал.
О последующих событиях рассказал сам террорист во время допроса. Им оказался бывший студент Соловьев: "Я не прошел еще ворот штаба, как, увидя государя в близком от меня расстоянии, схватил револьвер, впрочем, хотел было отказаться от исполнения своего намерения в этот день, но государь заметил движение моей руки, я понял это и, выхватив револьвер, выстрелил в Его Величество, находясь от него
в 5-6 шагах; потом, преследуя его, я выстрелил в государя все заряды, почти не целясь. Только когда сделал 4 выстрела, жандармский офицер подбежал и сбил ударом по голове с ног. Народ погнался за мной, и, когда меня задержали, я раскусил орех с ядом, который положил себе в рот, идя навстречу государю".

К этому необходимо сделать несколько уточнений. Капитан Кох, свалив Соловьева с ног, кинулся к Александру II: "…Я бросился к государю со словами: "Не ранены ли, Ваше Величество?" Государь изволил отвечать: "Нет, не ранен, смотри, чтобы не убежал преступник". В это время Соловьев, очнувшись, попытался убежать, но едва не был растерзан сбежавшейся толпой. Охране пришлось отбивать террориста у разъяренной толпы. Кох писал в рапорте: "По задержании преступника, опасаясь, чтобы разъяренная сбежавшаяся публика не порвала бы его в клочья, я сдал его в секретное отделение".

Современники были глубоко поражены унизительными "зигзагами" русского императора на охраняемой Дворцовой площади. По словам мемуариста, "глубокое смущение охватило русских людей. Первый вопрос, который волновал всех — "как могла расставленная по всем направлениям полиция,явная и тайная, допустить, чтобы первый встречный мог идти навстречу государя и почти в упор в него стрелять?".

Действительно, охрана вела себя из рук вон. Поражает патриархальность в организации охраны первого лица огромной империи. Как выяснилось в ходе допроса, Соловьев только один раз посетил Дворцовую площадь, а уже через день стрелял в царя — охрана допустила приближение к императору неизвестного человека

НАГРАДА ТЕТ-А-ТЕТ
После покушения, как водится, были сделаны оргвыводы. Начальник "Охранной стражи" III Отделения Гаазе был отстранен от должности. На его место назначили тридцатитрехлетнего капитана Карла Коха. 4 апреля 1879 года он получил лично из рук Александра II Владимирский крест 4-й степени с бантом и медаль "За спасение погибавших". На грамоте к ордену Св. Владимира было указано, что офицер награжден "за спасение царской жизни при самоотверженно исполняемом долге".

Церемония вручения наград происходила без присутствия официальных лиц и высоких начальников в Зимнем дворце. Карл Кох писал в рапорте:"… в 9 часов утра государь император, потребовав меня к себе в кабинет, изволил осчастливить меня следующими милостивыми словами, которых я никогда не забуду: "Вот тебе Владимирский крест, который ты можешь носить с бантом, так как подвергался
одинаковой со мной опасности. А вот тебе золотая медаль за спасение погибавших. Спасибо тебе".

Кох был счастлив. Понимал, что таких заслуг цари не забывают. Он превратился из безымянного личного телохранителя Александра II в его "крестника". Их навсегда связала пережитая смертельная опасность. Кох писал в рапорте: "…Когда я бросился облобызать руки государя императора, то Его Величество, взяв меня за голову, поцеловал троекратно. Затем государь император в течение 15 минут
изволил расспрашивать меня и, так сказать, освежить в своей памяти все подробности преступного покушения на драгоценную жизнь Его Императорского Величества. Мне пришлось дословно повторить Его Императорскому Величеству все то, что мною было изложено в рапорте вашему высокопревосходительству по этому случаю".

Александр II отмечал в лицо своего "личника" и не раз разговаривал с ним. 5 апреля 1879 года, когда Карл Кох "находился у ворот Летнего сада, государь, проезжая в коляске, приостановился и, подозвав меня к себе, изволил сказать: "А пальто, в котором я был во время покушения, оказалось простреленным".

28 мая 1879 года тридцатитрехлетний Соловьев был повешен. Даже самые убежденные противники народовольцев признавали силу их убеждений. Достоевский писал Победоносцеву: "Мы говорим прямо: это сумасшедшие, а между тем у этих сумасшедших своя логика, свое учение, свой кодекс, свой Бог даже, и так крепко засело, как крепче нельзя".

У ПЯТИ НЯНЕК
Выстрелы 2 апреля 1879 года положили начало целой серии террористических актов. Решением исполкома революционно-террористической организации "Народная воля" Александр II был приговорен к смерти. Осенью было предпринято несколько попыток взорвать царский поезд. В феврале 1880-го прогремел взрыв в Зимнем дворце. Но судьба хранила Александра II.

Вместе с тем межведомственные противоречия не позволили наладить эффективного взаимодействия силовых структур в деле противостояния революционному террору. Дворцовая полиция и "Охранная стража" не имела собственного агентурного аппарата, а государственные полицейские институты — Министерство внутренних дел, Отдельный корпус жандармов, политическая полиция влице III Отделения, конкурируя
между собой за влияние на государя, не спешили обмениваться в полном объеме имевшейся у них информацией.
По сути Александр II погиб 1 марта 1881 года в результате так и не преодоленных ведомственных противоречий в силовых структурах. В этот день за безопасность императора отвечали три ключевых лица. Во-первых, трассу проезда "прикрывали" люди из "Охранной стражи" под командованием капитана Коха, который лично сопровождал карету царя.Это была "скрытая" охрана, поскольку телохранители были
в штатском. Во-вторых, полицмейстер первого городского отделения полковник Дворжицкий расставил конных и пеших жандармов на Михайловской площади и прилегающих улицах. Это была "явная" охрана. И, в-третьих, карету царя сопровождали шесть казаков Терского казачьего эскадрона Собственного конвоя под командованием ротмистра Колюбякина. Это была "почетная" охрана. Однако не было
четких должностных инструкций на предмет действий в случае покушения на императора. Не была определена и иерархическая подчиненность лиц, отвечавших за безопасность царя.

Об обстоятельствах покушения 1 марта 1881 года известно практически все. Когда царь возвращался в Зимний дворец по набережной Екатерининского канала, народоволец Рысаков бросил первую бомбу. Взрыв задел карету по касательной, и царь серьезно не пострадал, но был, видимо, контужен. Повлияло и то, что карета была обшита металлическими листами — "блиндирована". Взрывом были тяжело ранены
несколько казаков конвоя и несколько случайных прохожих.

Но взрыв решил главную для террористов проблему. Императорский кортеж был остановлен, началась паника, к месту происшествия бросились десятки людей. В толпе к царю приблизился второй террорист Гриневицкий, который сумел бросить бомбу прямо под ноги Александру. События эти порождали и порождают множество вопросов. Почему Александра II немедленно не увезли с места покушения? Карета была повреждена, но вполне могла двигаться. Почему личная охрана немедленно не "отсекла" царя от случайной публики? Сил для этого было вполне достаточно…

Много лет спустя Кох писал министру императорского двора Фредериксу, что он пытался усилить личный состав "Охранной стражи" — "стариков уволить, охрану увеличить", но его обращения к министру внутренних дел графу Лорис-Меликову не были услышаны. По словам мемуариста, Лорис-Меликов заявил: "Ну, это будет денег стоить, а их у меня нет. Да и советую тебе с генералом Рылеевым быть поспокойнее
и не видеть везде покусителей. Я этого не люблю".

В момент покушения Кох действовал достаточно решительно. Именно он сбил Рысакова с ног, поставил его на колени, изъяв при этом револьвер и кинжал. А затем произошло то, что можно классифицировать как профессиональную некомпетентность. По версии Коха, за две-три минуты до второго взрыва, он, передав задержанного охране, выхватил из ножен саблю и, предполагая, что в собравшейся толпе может быть сообщник, приказал казакам "отгонять от царя сбегающийся к нему народ, допуская возможность второго взрыва, но вмешавшийся не в свое дело полицмейстер полковник Дворжицкий (потом прославленный врун чуть ли не в герои) позволил, идя за государем, крикнуть мне: "Капитан, что вы делаете, вложите вашу шашку в ножны — ведь это не 2 апреля Владимира получать". Он был полковник, ая… капитан… Сказано это было так нагло при государе. Я вложил шашку в ножны, и мы успели пройти за государем каких-нибудь 10-15 шагов, как из толпы сбежавшегося народа выделился второй злодей Гриневицкий и бросил под ноги государя бомбу". Александр II умер через полтора часа после покушения. Кох проявил слабость. Впитанное с юности беспрекословное подчинение высшим по званию оказалось для него роковым. Капитан выполнил приказ полковника. В результате погиб император огромной империи. Это было концом карьеры царского "личника" Карла Коха.

Взрывом было ранено более двадцати человек. Тяжелую контузию получил и Карл Кох. По свидетельству очевидцев покушения, "взрыв растерзал шинель капитана и сорвал с его мундира все ордена". Но несмотря на контузию, он выступил на судебном процессе по делу 1 марта 1881 года в качестве свидетеля.

В ТЕНИ И "ВНЕ ПРАВИЛ"
Правда, карьеру тридцатипятилетнему Карлу Коху окончательно не сломали. Помнили его решительные действия 2 апреля 1879 года. Он ушел в тень, но после выздоровления продолжил службу в Отдельном корпусе жандармов на второстепенных должностях. Именным указом Александра III ему была положена пожизненная специальная пенсия в 1 000 руб. в год, помимо жалованья. Ему вручили особую награду — памятную серебряную медаль с изображением вензеля "злодейски убиенного" Александра II и надписью: "1 марта 1881 года" предназначавшуюся "для ношения в петлице на Аннинской и Андреевской -лентах". В 1886 году особым царским указом ему было даровано потомственное дворянство. Кох несколько лет находился в распоряжении коменданта Петропавловской крепости, где "заведовал арестантами, содержащимися в Трубецком бастионе", затем возглавлял службу паспортного контроля в Петербургском морском порту. В сентябре 1889-го его перевели в резерв Штаба корпуса жандармов. В 1897-м "за отлично-усердную  ревностную службу" наградили орденом Св. Станислава 2-й; степени. В августе 1898 года пятидесятидвухлетний бывший царский "личник" присутствовал на торжественном открытии в Москве памятника Александру II. В связи с этими событиями в 1898 году, по ходатайству шефа жандармов, "вне правил" Карлу Коху высочайшим указом Николая II было присвоено звание полковника, а перед выходом на пенсию — генерал-майора. Никто не поминал ему трагических событии 1 марта 1881 -го, но во всех документах постоянно упоминалось, что именно он спас Александра II в апреле 1879-го.



Комментировать

You must be logged in to оставить комментарий.


?>